Чужая земля

– Тоже мне, профессор Мориарти, гений преступлений! – хохотнул Рябинин. – Хочешь честно, как раньше?
– Ну давай!
– Вся твоя бравада, разбойная романтика, ум, здоровый цинизм и деловитость меркнут в сочетании с преступным прошлым. А потому ты смешон и жалок, как ярмарочный фигляр из всем давно наскучившей пьески.
Старицкий устало опустил руки и присел на кончик стула.
– Все мы, Миша, жалки… И ты – не исключение, – глухо проговорил он. – Бравируем, воодушевляем себя, обманываем… Пытаемся побыстрее и с меньшими потерями пережить нелегкие времена.
Георгий взглянул на часы:
– Умаялся я что-то с дороги, спать хочется. Давай хлопнем чайку и – расходиться.