Чужая земля
И тут мы вспомнили о Якове, младшем Аграновиче, отчаянном хулигане, бывшем когда-то заводилой всей шпаны Еврейской слободки. Он нигде не работал, но жил на широкую ногу; водил дружбу с ворами и налетчиками. В 1921 – 1923-х годах его несколько раз арестовывали по подозрению в пособничестве нескольким ограблениям, но всегда отпускали, не найдя доказательств причастности и в связи с заслугами покойных брата и сестры.
Деревянников предложил проследить за Яковом. На удивление, его не оказалось дома. Отец и мать утверждали, будто сын уехал к родственникам в Конотоп. Соседи последний раз видели младшего Аграновича вечером тридцатого июня. Мы насторожились. А ну как в могиле – Яшка! Немедленно был арестован кладбищенский сторож Мейерсон. После долгих допросов он сломался и рассказал, что в ночь с первого на второе июля к нему приехал хозяин каретной мастерской Степченко и, вручив тысячу рублей, попросил тайно похоронить мертвеца. Сторож уверял, что тело было завернуто в рогожу, и он не видел лица покойного. Понадобилась эксгумация. Пришлось уговаривать губернского прокурора Андронникова. Наконец, третьего сентября мы получили разрешение. Нам не хотелось огласки и оскорбления чувств родственников, поэтому мы пригласили для опознания знакомых Якова, взяли понятых и ночью раскопали могилу. Труп уже сильно разложился, и все же мы безошибочно узнали в покойном младшего Аграновича. Сомнений быть не могло – нашелся еще один член банды Гимназиста. Тотчас приступили к допросам приятелей Яшки, начали проверять связи. Работа эта нудная и кропотливая – у покойного имелась масса друзей, его знал почти весь город.
– Могу я взглянуть на список подозреваемых? – спросил Рябинин.
– Само собой, – Непецин подвинул ему папку. – Вот, шестьдесят два человека.
Андрей лихорадочно пробежал глазами по колонкам фамилий. «Нет как будто подлеца… Стоп! Знакомая личность – мсье Кадет!»
– Кто таков Ристальников? – стараясь быть бесстрастным, справился Рябинин.
– Игрок. Кличка – Парижанин. Говорят, – бывший граф, – презрительно хмыкнул Непецин.
– Он может быть налетчиком?
Борис Борисович поиграл бровями:
– А черт его знает. Аркаша – всем друг, как и младший Агранович. Якшается с кем ни попадя. Дойдет до него – проверим.
– Такой длинный список быстро не проверишь, – задумчиво проговорил Андрей.
– Да, возни много, – согласился Непецин. – Следует обобщить и проанализировать ряд показаний, сравнить, где есть зацепочки, косвенные доказательства.
Мысль Андрея лихорадочно подыскивала варианты решения проблемы.
– Вы упомянули, будто Ристальников игрок? Мне приходилось бывать в игорных домах, да и по книгам кое-что известно. Давайте я вам помогу, допрошу тех из списка, кто связан с картами и рулеткой.
– Очень меня обяжете, – улыбнулся Непецин и глянул в список. – Итак, Ристальников – раз… вы берите карандаш, Андрей Николаевич, записывайте, – тут человек пятнадцать наберется…
* * *Старицкий неторопливо прогуливался по саду, когда Тимка доложил о приходе Рябинина. Георгий уселся в беседке и распорядился принести коньяку.
– А-а, добрый вечер, Миша! – поприветствовал он друга.
– Здравствуй, Жора, – сухо отозвался Андрей, глядя в сторону. – Я пришел по делу. Уголовный розыск нашел тело Аграновича. Под подозрением – Ристальников. Впрочем, оснований тревожиться нет. Пусть не паникует и ни в коем случае не думает скрываться.
– Ты, Миш, присаживайся, – Георгий потянул Андрея за рукав.
– Кажется, я говорил тебе, как меня звать, – нахмурился Рябинин.
– Прошу прощения, Андрей Николаевич, – скривился Старицкий. – Ну, перестань ты, право!
Рябинин строго посмотрел на него и, вздохнув, уселся рядом.
– Выпьешь? – приподнимая бутылку, спросил Георгий.
– Благодарю, не хочется.
– Тогда и я не буду. Рассказывай, как живешь, – Старицкий излучал тепло и радушие.
– Стремишься узнать, как идет расследование твоих «подвигов»? – усмехнулся Андрей. – Радуйся: зашло в тупик. Все известные органам члены банды мертвы. Остальные могут спать спокойно.
– С Геней как получилось? – опустил голову Георгий.
– Ах, ты уже знаешь? – удивился Андрей.
– Блатной телеграф работает, – пожал плечами Старицкий. – До Пахана дошли вести.
– Ну, а случись, что взяли бы мы Степченко, – тогда как? – еле сдерживая гнев, спросил Рябинин и поймал безмятежный взгляд Георгия.
– Геню вы никогда бы не раскололи, – с улыбкой протянул Старицкий. – Не той породы мужик был.
Андрей что есть силы сжал кулаки:
– Раньше надо было о нем позаботиться. Не пришлось бы греха на душу брать, – негромко сказал он.
– Так это ты его? – Георгий прищелкнул языком. – Ай да Мишка! Всех лучших людей уложил. И Федьку, и Степченко…
– Очередь за тобой, – буркнул Рябинин и отвернулся.
Старицкий весело рассмеялся:
– А я и не против! Там, – он указал пальцем на темнеющее небо, – весьма занятная компания собралась.
– Думается, тебе в другую сторону.
– Ладно, молчу, – оборвал смех Георгий. – Прости, что невольно заставил тебя заботиться обо мне. Сам понимаешь, нам вдвоем тесно в этом городе. Отпусти меня, дай уехать. Я заберу Никиту, Кадета. И следа не останется.
– Нет, – отрезал Рябинин.
– Ну раз так, давай говорить по-хорошему, как старые друзья.
Андрей напряженно уставился в траву, словно стараясь там найти ответ. Откуда-то снизу к горлу подступала неприятная тошнота.
– Не могу я по-хорошему, – с трудом выговорил он. – Больно… Не знаю, как будет… Посмотрим.
Рябинин поднялся и, не прощаясь, пошел по тропинке.
– Разреши хоть в Ленинград съездить, мачеху навестить, – крикнул ему вслед Георгий. – Скучно мне здесь.
– Проваливай, – махнул рукой Андрей. – Только обещай к концу месяца вернуться.
– Даю слово!
* * *Георгию вдруг вспомнился жаркий день конца июля 1916 года. Тогда части германской армейской группы фон Линзенгена начали мощное контрнаступление против Восьмой и Особой русских армий…
С раннего утра полк, где служили они с Михаилом, оборонял неприметную высоту. После седьмой попытки противника взять позицию командир поднял бойцов в контратаку.