Ложь без срока годности

– Зинка, для тебя самый большой подарок, – не останавливаясь продолжал дед, было видно, что он устал, – я дарю тебе своё детище. Нотариус передаст телефон, который обязательно позвонит, потому что людям нужны такие услуги. К телефону прилагаются две огромные коробки, в одной – схемы, в другой – картотека и ноутбук с программой. Ты разберёшься, ты у меня умница. Предлагаю тебе на работу взять Алексея, вдвоём будет легче, у него прекрасное логическое мышление, но это уже должно быть твоё решение. Теперь о жизни: на мать не обижайся, но и не надейся на неё. Знай, ты обязательно встретишь того, кто тебе подойдёт, обязательно, слышишь, Зинка? Не иди на компромисс с собой, никогда не соглашайся на малое, не соглашайся быть на вторых ролях. Ты у меня главная героиня, ты у меня достойна большего. А я, я всегда с тобой, поверь мне, мы многого не знаем о нашем мире, я думаю, что там, – дед показал пальцем вверх, – что-то есть, я почти уверен в этом.
На этих словах Зинка ревела уже навзрыд, она поняла, что именно сейчас она прощается с ним по-настоящему, прощается с самым близким человеком в её жизни.
– Знаешь, Зинка, я против грусти, – произнёс он, и телевизор потух, а дед остался там, по ту сторону экрана, в своём новом мире, в зазеркалье.
    
Глава 39 
 Настоящие козыри
Алексей очень трусил, стоя у двери родительской квартиры, Мотя предложила ему поддержку, и он, к её удивлению, согласился. Сейчас именно она нажимала на дверной звонок, оправдывая тем самым своё присутствие.
– Лёша, – дверь открыла красивая женщина, было видно, что в молодости это была истинная красотка, но и сейчас, решив стариться, она не стеснялась своего возраста и своих морщин. От этого они казались интеллигентными и дополняющими образ.
– Мам, я на секунду, – Алексей как школьник опустил глаза. – Я принёс ордена деда, все до последнего, передай ему, – и он протянул большой свёрток.
– Заходи, сынок, мы тебя потеряли, ты сменил телефон и место жительства, – мать не плакала, видимо, такие женщины не плачут, но было видно, насколько ей стало легче после их появления, словно старая боль отпускает и даёт вздохнуть спокойно.
Алексей, боясь поверить, поднял глаза и неуверенно произнёс:
– Как дед?
– Тоже очень переживал, он давно простил тебя, проходи, отдай ему сам.
Алексей поцеловал матери руку, так словно он видел её в первый раз, жадно вдыхая родной запах, и как мальчишка побежал в комнату.
Мотю проводили в гостиную, усталая, но счастливая женщина, пристально глядя на неё, молчала. Мотя тоже почувствовала себя неловко, возможно, первый раз в жизни, но она была бы не она, если бы не попробовала разрядить обстановку:
– А вы кто по гороскопу? – спросила Мотя маму Алексея.
Немного опешив от такого вопроса, та всё же ответила:
– Скорпион.
– Уу-у, – прокомментировала ответ Мотя, и было непонятно, понравилась ей данная информация или нет.
– Травма? – спросила мама Алексея, решившая, что теперь её очередь поддерживать разговор.
– Ничего страшного, – смутилась Мотя, – всего-навсего сорвали ноготь.
В этот момент в комнату вошёл Алексей с мужчиной преклонного возраста.
– Вот, мама, дед, познакомьтесь, это Матильда, моя девушка.
От такого представления у Моти закружилась голова, а счастье не удержалось внутри и выплеснулось наружу. Она подскочила с дивана и бросилась к счастливому Алексею на шею.
– Я знала, – сказала Мотя.
– Откуда? – удивился Алексей, ведь четыре дня назад он первый бы посмеялся над этим.
– Всё просто, потому что Близнецы и Львы подходят друг другу идеально, – серьёзно ответила Матильда, словно тот спросил какую-то глупость.
И никому в комнате не пришла мысль о голубой крови и достойной партии. Настоящие чувства, как козыри в колоде, бьют любую карту.
    
Эпилог
С поездки уже прошла неделя. Зинка созванивалась со своими друзьями и знала, что Алексей сошёлся с Мотей и они теперь вместе снимают квартиру и выстраивают свой быт. Матильда готовится к учёбе, а Алексей разбирает документы деда, Зинка всё-таки решила и взяла его себе в компаньоны. У Эндрю тоже было всё отлично, Василиса воспользовалась его предложением и прилетела в Москву. Вот уже неделю он показывает ей свой родной город, и Зинке показалось, что Эндрю по-настоящему счастлив. Правда, надо отдать друзьям должное, независимо от своего личного счастья они постоянно предлагали Зинке приехать и повеселить её, но та категорически отказывалась. Мотя даже раза три предпринимала попытки прорваться в её квартиру, но Зинка выставляла её тут же из дома в надежде спокойно пострадать.
У Зинки началась затяжная депрессия, запой. Если у обычных людей запой заключался в употреблении спиртных напитков, то Зинка не пила, а пела. Накупив разных вкусняшек, от пиццы с морепродуктами до калорийного тирамису, она взяла в руки гитару и упивалась своим несчастьем. Зинке казалось, что она очень повзрослела за эти дни, что-то поняла важное, что раньше ей было недоступно. Также топили Зинкину самооценку голубые глаза Тимура, которые насмехались над ней, подтверждая, что её, рыжую и конопатую, невозможно любить, её можно только использовать. Конечно, подключалась сюда жалость, всеобъемлющая жалость к своей персоне, с вечными вопросами «за что» и «доколе это будет продолжаться». Гитара в такие моменты была лучшим другом, она была частицей Зинки, лучшей частицей, той, которая могла выразить всё, что накопилось в душе.
 
 
 
Стучится мелкими слезами
 
Мне в комнату негромкий дождь.
 
Передо мной свечи, почти потухшей, пламя,
 
А в голове твоя пустая ложь.
 
 
 
Я вспомнила тебя сейчас
 
Лишь потому, что грязно на душе,
 
Лишь потому, что, как и всякий раз,
 
Дождь мне напомнил о тебе.
 
 
 
Из-за тебя его я ненавижу,
 
Ведь каждый раз я в музыке дождя
 
Так тихо и печально слышу
 
Те строчки, что шептал ты мне любя.
 
 
 
А он в стекло стучит, не умолкая,
 
И вторит мне сердитое «не спи».
 
Но мои слёзы льют, перебивая,
 
Слова дождя, они кричат «приди».
 
 
 
Назавтра кончатся мои мученья,
 
Вновь высохнут и слёзы, и вода.
 
Но дело в том, что волей провиденья
 
Дожди запали в сердце навсегда.
 
 
Эту песню она не сочинила, она у неё случилась сама по себе, в самолёте Владивосток – Москва. В этот момент прозвенел дверной звонок.
– Как не вовремя, – пробурчала она. – Мотя, я же говорила, у меня всё нормально, – прокричала через дверь Зинка, – у меня депрессия, дай мне спокойно пострадать.
Но на пороге стоял Шурик. Он улыбался во все тридцать два зуба, скорее всего, зная, что улыбка – его сильная сторона.