Колдун со Змеева моря
– Не Йеро, – пробормотала Ойрин.
Она отвела глаза, засопела, зачерпнула горсть снега и принялась вытирать с лица кровь и слезы.
– Что расселась? – мрачно буркнул нойда. – Пошли в деревню. Прикажи Оньо натопить баню, мне надо согреться.
«Какими странными путями ты водишь меня, Великий Старик!» – думал он, еле-еле передвигая ноги по лыжне вслед за всхлипывающей Ойрин. Слабость была такая, будто из тела вынули все кости. Хотелось лечь в сугроб и заснуть.
«Завтра у словен Корочун, зимний солнцеворот. Случится что-то страшное… И это еще можно предотвратить… Или нельзя? Что я могу сделать там, где ведут игру боги? Только бессильно наблюдать?»
Внезапно нойда остановился, пораженный новой мыслью. Безмерной усталости как не бывало. Он подошел к заплаканной вдове и быстро заговорил:
– Уходите завтра же – как можно дальше, в лес, куда хотите, – чтобы завтра ночью в деревне не осталось ни единой живой души!
– В лес? – изумилась Ойрин. – Сейчас?
– Даже в лесу завтра ночью будет безопаснее, чем здесь!
– А ты?
– А я пойду в острог. Надо немедля поговорить с воеводой!
Глава 4. На самое дноНо они опоздали. Когда нойда вышел на опушку, по ту сторону реки над острогом плясало пламя, бросая отсветы на заснеженный берег. В ночи четко и звонко разносились крики, удары, ржание лошадей, лязг оружия…
– Кто там с кем сцепился? – вглядываясь в сечу, пробормотал нойда. – Неужели вису все-таки решили освободить своего «князя»?
Ойрин побледнела.
– Оньо! – вскрикнула она, оттолкнулась копьем и понеслась на лыжах вниз по пологому склону.
Судя по всему, местные лесовики дождались ночи и напали на острог с двух сторон сразу. Позади крепости что-то полыхало, огонь уже лизал частокол, грозя перекинуться на одну из башен. В открытых воротах шел бой – Нежата решил не отсиживаться за стенами. Нойда сразу увидел его – он рубился в первых рядах, стремительно и сосредоточенно, разил мечом как танцевал. Вису шарахались от него в ужасе. Дела у них шли плохо. Они надеялись на внезапность нападения, но вместо этого угодили в явно подготовленную для них ловушку. В открытом бою лицом к лицу охотники ничего не могли сделать с воинами, наученными убивать людей. Один за другим они бросали наземь топоры и копья. Самые сообразительные уже разбегались, но их догоняли и валили в снег. Все закончилось прямо на глазах у нойды и Ойрин – они даже не успели подняться к острогу. Из-за крепости вылетел небольшой отряд на лошадях и напал на чудинов сзади. Замелькали клинки; воздух наполнился отчаянными воплями…
Ойрин споткнулась раз, другой, упала на колено и принялась, ругаясь и плача, отвязывать лыжи.
– Стой! – нойда схватил ее за руку. – Ты ничего не сделаешь!
– Там же Оньо! Пусти, я должна…
Нойда крепче сжал ее запястье. Горло у него горело, то ли от быстрой ходьбы, то ли от ярости. Он повернулся к спящей в отдалении заснеженной горе и гневно произнес:
– Злое дело ты затеял, Велько! Решил напиться человечьей крови? Зачем послал вису на убой? Останови битву! Клянусь, нынче же вытащу тебя из ледника!
Гора будто задержала дыхание, а потом вздохнула. Земля качнулась под ногами, как тогда, в остроге. Зашумел ветер, заскрипел лес. Огромная стая ворон взвилась над горой и заметалась в небе, заполошно каркая спросонья.
Сеча остановилась – даже самые увлеченные боем опомнились, когда земля начала ускользать из-под ног. Однако это было лишь начало. Со стороны горы послышался глухой грохот и треск. Вершина ее раскололась, и часть горы отломилась, как кусок хлеба. Огромный осколок, увлекая за собой растущие на нем вековые сосны, с раскатистыми грохотом обрушился на речной лед, ломая его и превращая в ледяное крошево. Разбуженная черная вода волной вырвалась наружу, разливаясь во все стороны.
Ошеломленные словене и вису смотрели на происходящее, забыв о том, что совсем недавно сражались насмерть. Лица их были полны ожиданием чуда – если бы сейчас гора раскрылась и оттуда вышел бы огненный великан, пожалуй, никто не удивился бы. Пользуясь затишьем, нойда быстро отвязал лыжи и зашагал к воротам. Найдя взглядом Нежату, крикнул ему:
– Прекрати резню! Иначе твой острог сейчас вспыхнет, как та гора!
Нежата, заметив нойду, нахмурился. Меч он все же опустил. Немного подумав, бросил чудинам:
– Убирайтесь!
Немногочисленные лесовики, которые сбились в кучу среди всадников и воинов в броне, ожидая неминуемой гибели, ушам своим не поверили, однако второе приглашение им не понадобилось. Подхватив своих раненых, вису гурьбой бросились к реке. Нойда заметил среди уцелевших Оньо, живого и невредимого, и искренне этому порадовался. А сам направился прямиком к крепости.
Нежата встретил его в воротах – в кольчуге и шлеме, еще разгоряченный боем, с окровавленным клинком в руке. «Вот это я люблю, – было написано на его лице. – Это дело знакомое и привычное, не огненных змеев сторожить!»
– Его гонишь в дверь, а он в окно, – усмехаясь, протянул он. – Сам пришел, или Велько тебя послал?
– Выпусти брата, – ответил нойда. – Или скоро случится большое несчастье.
Нежата хмыкнул.
– Тушите пожар! – крикнул он своим людям. – А ты, чумазый, иди за мной.
* * *
Едва закрылась дверь, как Нежата схватил нойду за плечо и уставился ему в глаза, будто пытаясь проникнуть в мысли лопарского колдуна до самого дна.
– Что ты там устроил? Почему упала скала?
– Выпусти Велько, – не отвечая ему, попросил нойда. – Разве тебе приказывали мучить его? Ты сам говорил – его отправили в заточение. А ты устроил ему пытку, зачем?
– Пытку? – удивленно поднял брови воевода. – О чем ты?
– О ледяной пещере, в которой его держат.
– Так приказали жрецы и наш посадник, – ответил Нежата. – Держать в цепях, во льду, не кормить и не поить. Тогда он может исцелиться. Но ты же сам видишь, что ему и голод, и лед нипочем? Он ведь не человек, сам небось знаешь!
– Да, он в самом не совсем человек, – кивнул нойда. – Но разве это его вина? Он таким родился…
– Послушай, – перебил воевода, не сводя с лопаря взгляда. – Многие у нас говорили то же, что ты – дескать, на нем нет вины, Велько никому зла не делал. А что начал огненным змеем оборачиваться, так и хорошо, пусть враги боятся! Но чем дальше, тем хуже – мы уже не понимали, во что он превращается. Да он и сам, кажется, не понимал…Не знал, что с этим всем делать…
Нежата вздохнул, снял шлем, утер пот со лба.
– В конце концов вече решило, что Велько опасен. Кто-то распустил слух, что в него вселился злой дух. Обвинили мерян – дескать, те это нарочно устроили. Такое в Новом Городе началось, вспомнить страшно… Хорошо еще, что два конца не перерезали друг друга! После этого за Велько взялись новгородские волхвы. И вот однажды пригласили на разговор к посаднику, а там схватили, заковали… Пока думали, где бы его заточить, я нашел эту пещеру… Ну вот, мне и поручили…