Это мое дело!
Взгляд упал на часы. Половина третьего. Нужно поспать хотя бы четыре часа.
Потянулся к телефону, оставил на таймере сообщение для домработницы: погулять с собакой, убраться, приготовить – и свободна. Послезавтра к корги должен был прийти мастер, постричь и вычесать.
Уснул я раньше, чем упал на кровать. И снилась мне копна темных кудрявых волос. Сначала они были приятными, шелковистыми, а под утро – назойливыми. И вовсю начали лезть в нос, рот, а затем и вовсе лизаться.
– Мила!
Жутко довольная псина сидела на моей кровати, делая вид, что ужасно несчастна. Дескать, тебя, хозяин, так долго не было. Пушистый хвост вилял из стороны в сторону. Кира, подарившая мне эту зверюгу щенячей наружности, советовала купировать сей презент. Но у меня не было ни времени, ни желания. В Германии, например, вообще запрещено участвовать в выставках собакам с купированным хвостом. «А вдруг я захочу выставить корги именно на родине Ницше и Гёте?» – на этот вопрос у Киры не было ответа. На том и стоял.
– У-у-у. – Корги подтолкнула носом ко мне ошейник.
Часы показывали шесть утра.
– Мила, ты просто зверь, – зевнул я, поднимаясь.
– Гав, – охотно согласилась она.
Пришлось одеваться и вести ее на улицу. Рядом была площадка для выгула, на которую я и поплелся. Из подъезда соседнего дома вышла колоритная парочка. Древний дед вел на поводке мопса не первой и даже не второй молодости, слегка побитого молью.
Мопс, видимо, долго терпел, а может, просто был стар. Но, так или иначе, едва он оказался на улице, как тут же задрал свой окорочок на угол подъезда.
Дед оторопел:
– Яша, ты же воспитанный пес! Разве можно совершать подобное безобразие в собственном доме?
Яша вспомнил, что он действительно воспитанный. Собрал свои яйца в лапу, зажал покрепче мочевой канал и припустил к площадке для выгула, до которой было три десятка метров. А ему вслед понеслось:
– Яша, убедительная просьба: не закапывай свое добро! Это не сокровища фараонов и не пиратский клад. Если такое повторится, я привяжу тебе под хвост пакет!
Мила рванула за Яшей – видимо, решила не пропустить момент привязки пакета.
Зазвонил телефон. На дисплее в деловом костюме сдержанно улыбалась Кира.
– Слушаю.
– Фил, извини, только сейчас сообразила, что опять забыла о разнице часовых поясов. Не разбудила?
– Нет. Тебя опередила Мила, которую пришлось выгуливать. Что-то срочное?
– Почти. Я не успеваю прилететь к сегодняшнему вечеру. У тебя на завтра заседаний не назначено?
– Нет, только сегодня и послезавтра.
– Уф! – облегченно выдохнула она. – Я завтра должна была провести тренинг в филиале. Мне дико неудобно тебя просить, но ты не мог бы подменить меня? Я его и так уже два раза переносила.
– Где и когда?
Кира назвала адрес, я присвистнул. Еще и не в городе.
– Хорошо, – вздохнул я, прикидывая, успею ли за один день слетать туда и обратно.
– Я твоя должница!
– Я запомню, – усмехнулся я.
День начался на пару часов раньше, чем хотелось бы, и начался весьма активно.
Татьяна Серебрянская
Спонсором моего сегодняшнего утра были веки. Они не были опущены, а просто занижены, лежали правильно, хоть и обездвижены. С трудом проснулась под ор будильника, заправилась кофе. Зато сегодня я хотя бы не опаздывала.
Макс уже оказался на месте и выглядел как ни в чем не бывало. Словно вчера мы не засиделись допоздна. Вот ведь… Ведьмак! Это по женщинам, которые едят и не толстеют, плачет инквизиция. А вот мужчины, всю ночь не спавшие и поутру бодрые и полные сил, точно ведьмаки! Хотя, может, это суперспособность хороших юристов – всегда быть собранными. И чтобы даже в шесть утра ум – острый, как карандаш, только что побывавший в точилке.
Но додумать эту мысль мене не дали: начальство вызывало к себе. В приемной секрецербер просканировала меня взглядом, которому позавидовал бы и терминатор, а затем с особой жестокостью застучала по клавиатуре. Казалось, вот-вот клавиши брызнут во все стороны. Похоже, после вчерашней сцены она уверилась окончательно, что я любовница Феликса. И теперь даже атомный взрыв ее в этом не разубедит. Я постучалась о косяк традиционно приоткрытой двери, вошла и…
Глаз нервно дернулся. В кресле напротив Фила сидел тевтонец собственной персоной. Сегодня уже без кепки и рваных джинсов, а в солидном костюме.
– Татьяна, подготовьте, пожалуйста, для господина Веля договор купли-продажи автомобиля. Вот ксерокопии документов. – Феликс вручил мне бумаги. – Михаэль, – начальство сделало ударение на «э», что резануло слух. Но, видимо, именно так и звучало имя клиента. Оно же объясняло и отсутствие отчества. Иностранец, одним словом. – Забыл оригинал ПТС.
– Я сейчас съезжу за ним, – вклинился в разговор тевтонец. – Буквально за пару часов. А господин Каменев, увы, уже уходит на… – Он сделал паузу, то ли подбирая, то ли вспоминая слово. – Заседание.
Почувствовав мой ступор и приняв его на профессиональный счет, Феликс подсказал:
– Проверьте по машине аресты, долги, права третьих лиц… – доходчиво разжевал он то, что можно было назвать емким «обременения» или «прогнать по реестру».
– Да, – сглотнула я.
Вернувшись к себе, села за стол, закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Потом выдох, а когда открыла – подпрыгнула на стуле. Напротив меня стоял тевтонец.
– Вот оригинал, который я забыл, – он широко улыбнулся.
Я же вместо того, чтобы взять бумагу, посмотрела прямо в глаза и предельно четко спросила:
– Что. Вам. От. Меня. Нужно?
– Вообще-то, вы, – ответил этот гад. – Вы так поразили меня в лифте, что я искал вас, придумывал повод встретиться… И если первый пункт выполнил, то со вторым, увы, справиться удалось лишь отчасти. Вчера утром я поехал следом за вашим такси…
– Как вы оказались у моего подъезда? – перебила я.
– Признаться, это было нелегко. Но я пересмотрел больше двух сотен резюме в «Танойле», прежде чем нашёл ваше.
– Зачем? – с нажимом произнесла я.
Но этот тип был непрошибаем.
– Вы меня покорили. Я влюбился, – ничтоже сумняшеся выдал он.
Вот так, с ходу. М-да уж… Этот тевтонец был наглядной иллюстрацией того, что слишком нерешительный мужчина имеет все шансы так и остаться сперматозоидом. А стоявший передо мной, судя по всему, был ну о-о-очень решительным. Настолько, что сразу эволюционировал в наглую половозрелую особь. Точнее – в жеребца.
– Так понимаю, что и договор не актуален? – я медленно и верно начала закипать.
– Да. Продажа машины – это первое, что пришло мне в голову в качестве повода для встречи. Татьяна, вы меня извините, что я вас напугал вчера утром. Я поступил как мальчишка. Разрешите мне все исправить. Может, вы выпьете со мной чашечку кофе за обедом?