Алмаз. Книга вторая
Подруга впала в депрессию и создавала в доме атмосферу тоски и уныния, а стоило ей увидеть любое наше с Костей проявление чувств друг к другу, как она начинала плакать и повторять, что «и у нее такое было, но она всё потеряла».
Поначалу Костя молча терпел притеснение в собственном доме, сочувствуя переживающей болезненное расставание девушке, но уже где-то через неделю такой жизни начал сдавать позиции. В те редкие моменты, когда нам выпадало счастье побыть наедине, он ненавязчиво интересовался, когда уже Аня съедет.
Я любила Аню, но порой и меня тяготило ее присутствие, но она страдала, и я не могла ее бросить в таком состоянии. К тому же я верила, что она скоро придет в себя, станет прежней и вернуться к нормальной жизни. И к себе домой.
Аня не вдавалась в подробности причин их расставания с Олегом, я и не давила, чтобы еще больше не усугублять ситуацию. Один раз я позвонила Олегу, и, рассудив, что он как мужчина более стойко он переживает разрыв, напрямую спросила, почему он бросил Аню.
– Мне не нравилось к чему шли наши отношения, – скупым на эмоции прозвучал его голос в телефонной трубке, – и я решил оборвать их сейчас, пока все не зашло слишком далеко, и нам не было в разы больнее.
Для меня было дико слышать, что можно разойтись, любя. Может, я наивна, но мне казалось, что неровности в отношениях можно подкорректировать, если постараться. Надо бороться за любовь, а не душить ее. Олег поступил жестоко, не только по отношению к Ане, но и к себе. Я не понимала и не одобряла его решения.
Пример неудачных отношений друзей заставил меня снова задуматься о нас с Костей.
Оля уже собирала свой волшебный чемоданчик с косметикой, когда в комнату заглянул он сам.
– Пора выезжать, – торопил.
Я знала, что он давит на меня только потому, что давят на него. Ему звонят каждые пять минут, уточняя время. Все расписано посекундно. Прямой эфир – никто не имеет права облажаться.
– Это я долго возилась, – вступилась за меня Оля – добрая душа, – но Маргарита Александровна уже готова.
– Спасибо, – улыбнулась моей спасительнице. – И зови меня Ритой, – девушка была моей ровесницей, если не старше и такое обращение вызывало у меня неловкость.
– Хорошо, – просияла девушка, не ожидавшая, что нас может связывать не только работа, но и дружба.
Оля тихо, как умеют это делать только закадровые работники, выскользнула из спальни, пока Костя оценивал качество ее «работы».
Надо сказать, я была сама на себя непохожа. Зеркало говорило, что я выглядела изысканной утонченной леди, а не обычной студенткой. Мне нравилось, но я не никак не могла привыкнуть к изменениям. Ведь хорошо выглядеть недостаточно, теперь надо соответствовать образу, а я боялась оступиться на жутко неудобных туфлях, которые со знающим видом посоветовала Аня. Но Костя, кажется, обо всем этом и не думал, и с удовольствием любовался мной.
– Я же говорил, что ты настоящий бриллиант, – осторожно обнял меня, боясь что-нибудь испортить в моем так тщательно и долго создаваемом Олей облике.
– А я и забыла, что ты у нас Мастер, – скрывала смущение под маской иронии.
– Я бы тебя поцеловал, но ведь нельзя? – с сожалением вздохнул, догадываясь, что за испорченный макияж ему влетит не только от меня, но и от Оли.
– Нельзя, – не желая того, мучила парня. Но он нашел выход и поцеловал меня в обнажённое плечо. Я забыла про страхи размазать помаду или тон и крепко обняла Костю за шею, вдыхая запах его туалетной воды. Никогда в жизни не запомню ее длинное и вычурное название, но, наверное, как обученная ищейка, всегда отыщу свою «звезду» по этому терпкому и ставшему любимым аромату.
– Ты бы смог отпустить меня? – тихо спросила.
– Ты куда-то собралась? – как всегда пошутил, продолжая держать в объятиях. В какой-то момент мне начало казаться, что мы медленно движемся, покачиваясь, словно танцую под несуществующую музыку.
– Если бы сложилась некая ситуация, – продолжала шептать, боясь собственных слов, – и ты осознал, что для меня или тебя лучше будет нам расстаться. Ты бы сделал это? Смог бы отказаться от меня, от любви?
– Ты пугаешь меня таким вопросом, – продолжал несерьезно относиться к разговору.
– Это всего лишь теория, – с закрытыми глазами двигалась в танце, – просто ответь, – но Костя не спешил с ответом, будто ища подвох и второе дно в моем вопросе.
– Нет, – как-то зло произнес, сильнее сжимая кольцом руки вокруг моей талии. – Я не отпущу тебя.
– Даже если я разлюблю тебя? – сердца сжалась от необъяснимого страха. Это же всего лишь вопрос, чего боится мое глупое сердце?
– Даже если ты будешь кричать, что ненавидишь меня, – настаивал, а я почувствовала, как ускорилось его сердце от волнения.
– Почему? – непонятно зачем копала, пугая нас обоих разговором на эту тему. – Насильно мил не будешь.
– Потому что буду знать, что это неправда, – посмотрел мне в глаза. – Настоящая любовь не умирает. Она, как и все в этом мире, меняется со временем. В какой-то период становится сильнее или слабее; нежнее или холоднее, но не исчезает.
Что еще я ожидала услышать от поэта и романтика, как не оду любви?
– Звучит безумно и похоже на одну из Тёмкиных теорий, – страх ослабил свою хватку и я почувствовала веселую безмятежность, – но мне нравится.
– Нравится, что я безумный? – сжимая в объятиях, оторвал от земли.
– Нравится, что ты так безумно меня любишь, – и пожертвовала помадой ради поцелуя.
***
Музыканты с радостью позировали для фанатов, которые встречали звезд шоу-бизнесу у входа в концертный зал – так называя «красная дорожка», и снимались с каждым желающим на его мобильный телефон. Косте тоже должен был поучаствовать в этой игре, чтобы не разочаровывать своих поклонников. Мне пришлось отпустить его, хотя было жутко страшно оставаться одной под прицелом стольких любопытных взглядов – не имела права лишать Костю своей порции фанатской любви.
Отошла в сторону, чтобы не попадать в кадр и скромно подождать в сторонке. Никак не могла найти свое место в этом мире эффектных женщин и холеных мужчин, которые вели себя так, словно весь мир у их ног и что так и положено, что это правильно. Сейчас и Костя в окружении девушек, которые смотрели на него с восхищением и готовы были визжать от восторга, когда он, вставал рядом, чтобы сделать фото, казался мне таким же. Но я знала его другим. Это здесь он герой, недосягаемая мечта и идеал мужчины, но в жизни он обычный парень со своими недостатками. Не сомневалась, остальные известные личности, марширующие сейчас передо мной как на параде, такие же люди, как и все, но все равно в их окружении я не могла чувствовать себя комфортно.
Отступила назад, чтобы уступить дорогу одной из только что прибывших знаменитостей, и чья-то крепкая рука поймала меня за локоть.