Хозяйственная госпожа для Темного властелина

Девушка тем временем лишь кивнула и улыбнулась торговцу. Красиво благодарно улыбаться она явно умела.
– Что ж, тогда покажите его поближе.
Похоже, меня не торопятся покупать даже по такой низкой цене. Она явно осторожничает.
Интересно, в курсе ли она, кого ей сейчас предлагают? Почему-то я сомневаюсь. Мне кажется, Калеб и торговца не предупредил о личности своего товара, иначе продавали меня бы уже по совсем заоблачным ценам и совсем другим людям. Благо, врагов хватает.
Торговец подошел к клетке, немного повозился с замком и открыл дверь.
Что ж, пора прекращать этот спектакль. Он и так был слишком долгим, пора на свободу. Я уже приготовился прорываться, как мужчина произнес:
– Стоять!
И я застыл, не в силах пошевелиться. Даже при всем желании. Меня парализовало магией. Самой отвратной магией на свете.
Калеб, я тебя убью!
Хотя нет, я даже не знаю, что с тобой сделаю. Но что-нибудь сделаю, когда выберусь из этой переделки.
Только выбраться сейчас гораздо сложнее. Потому что на мне ошейник с чарами подчинения.
Повелитель, который должен повиноваться. Наверное, это забавно. Только мне сейчас не смешно.
– Молчать.
Отлично. Чувствую, сегодня мне не дадут право голоса, как, собственно, и возможность просветить торговца, кого именно он продает. А ведь будет жалеть. Я сам прослежу, чтобы пожалел.
– Выйди из клетки.
Ноги сами вынесли меня из временной тюрьмы. Сделав шаг, я застыл. Прекрасное меня ждет будущее, если все так пойдет и дальше.
– А теперь встань сюда, – махнул торговец, указывая рукой.
Встал, куда показали. Собственно, я бы не смог встать куда-то в другое место.
А сам пытался осознать перспективы. С легким ужасом должен признать, что заклинание подчинения одно из самых ужасных и страшных. Со мной сейчас можно сделать что угодно. Интересно, я под ним и магию способен применять? Продается ручной черный маг, способный наслать на ваших врагов инферно и обратить конкурентов в пепел.
Незнакомка нахмурилась.
– Я думаю, вы должны мне скинуть как минимум пять монет.
– Это почему еще? – возмутился торговец. – Товар наивысшего качества.
– За этим вашим «товаром», а точнее человеком, придется внимательно смотреть и постоянно давать указания. А это, знаете ли, время. Мне нужен кто-то сообразительный, самостоятельный, не лишенный собственной воли.
Умница. Сразу поняла, что здесь что-то не так.
– Только из уважения к вашей красоте делаю скидку в три монеты. Я думаю, что столь умная госпожа справится с воспитанием данного раба, раз другие не успели этого сделать.
– Я боюсь, что его еще надо перед этим лечить, – покачала головой девушка. – Он весь в ранах и синяках. Страшно смотреть.
Эй, полегче, девочка. Шрамы, вообще-то, украшают мужчин. А пара синяков, которые возникли, скорее всего, по вине людей Калеба, сущие мелочи.
А ей, видите ли, смотреть страшно.
– Хорошо, я сброшу цену еще на одну монету, чтобы у вас не было проблем, юная госпожа, – предложил торговец. Он то и дело теребил свою одежду. Нервничает, что покупательница уйдет. – Это будет хорошая покупка.
Но вместо благодарности девушка лишь продолжала хмуриться и морщить лобик и даже попросила торговца, чтобы я медленно повернулся.
– Да он старый! – заметила потенциальная покупательница.
– Старый? – искренне возмутился торговец.
И я с ним был полностью согласен.
Я старый?
Очевидно, я же в самом расцвете сил. И магических, и физических. Не говоря о фактическом возрасте-то.
– У него волосы седые, – девушка указала пальцем куда-то мне на макушку.
Да, несколько седых волосков у меня на висках имелось, и то их было очень сложно найти. Скажем так, работа правителя не самая спокойная в мире, и если кто-то будет говорить обратное, то значит он правит лишь формальною
Но называть меня старым?! Чистое издевательство.
– Хоть моя жена мне не простит, прекраснейшая, я скину вам еще одну монету. Надеюсь, теперь вы будете довольны своей покупкой, – продолжил убалтывать ее мужчина.
Но девушка продолжала хмуриться и внимательно рассматривать меня. Таким внимательным взглядом на меня даже придворные живописцы не смотрели. Лекари, по-моему, тоже. Чувствую, что я сейчас узнаю о себе много нового.
– Я несколько не уверена в его физической силе.
Я слегка вытаращил на нее глаза. Лицо горело. А вот это наивысшее оскорбление. Я слышал о себе многое, но не это.
– Как не уверены?! У него же гора мышц, – попытался защитить меня торговец.
– Может, это магия? – скептически произнесла девушка. – Слишком уж явные. Неправдоподобные.
Да уж, этой девушке никак не угодишь.
– Хочешь – проверь, красавица, – усмехнулся торговец. – Касым никогда никого не обманывает. У Касыма всегда лучшие товары.
Я был уверен, что она не станет этого делать. Любая обычная девушка растерялась бы, потупила бы взгляд, покраснела бы. Но эта действительно подошла и провела рукой по моему прессу.
– Все равно сомневаюсь.
– В чем твое сомнение, красавица?
Мне уже самому интересно, что она в этот раз придумает. И за сколько меня в итоге продадут.
Девушка задумалась.
– Мужчины обычно едят гораздо больше, чем женщины. Не самое выгодное приобретение.
То есть я теперь еще и прожорливый?! Этот день все прекраснее и прекраснее. Интересно, что еще найдет? А ведь я являюсь одним из самых завидных холостяков из всех правящих семей. И это при том, что в моей семье мужчины уже около семи поколений не на ком не женятся.
– Красавица, уступаю последнюю монету. Хотя я боюсь, что мои дети проклянут меня. Не возьмешь, этого молодца с удовольствием примут на арене. Сама знаешь, там на такие мелочи обращать не будут.
Девушка задумалась и все же произнесла:
– Хорошо беру.
Я смотрю, купец аж выдохнул. Я заметил, как он даже расправил плечи от облегчения. Ему явно было важно продать меня именно этой девушке.
– Но я хочу, чтобы вы предоставили все, что с ним было из вещей.
Я смотрю, она из этой попытки хочет извлечь по максимуму.
Мужчина недовольно поморщился, но спорить не стал. Явно планировал что-то мое оставить себе.
Торговец откуда-то вытащил рубашку и мои кожаные сапоги. Я как-то упустил из виду, что босой. Впрочем, наличие магического ошейника заставляет забыть о многих вещах. Жаль, никаких артефактов не было, впрочем, глупо было на это надеяться.