Смерть на Темзе

Джудит мило улыбнулась.
– Замечательно.
Бекс кликнула на желтую иконку, и мгновение спустя на экране появились меню программы и окно живой трансляции: по черно-белому изображению церковной залы то и дело пробегали помехи. Затем женщина выбрала в меню видеофайл с нужной датой и включила воспроизведение записи. Она тянула ползунок в сторону до тех пор, пока в углу экрана не появились заветные цифры – 19:00.
Джудит наблюдала за тем, как певчие занимали свои места на хорах: мальчики впереди, а взрослые – около двадцати человек – за ними. Элиот Говард встал в последнем ряду.
– Какой ужас! – воскликнула Бекс.
– В чем дело? – Джудит разволновалась, полагая, что вот-вот получит неоспоримое доказательство причастности Элиота к убийству.
– Неужели я такая толстая? – Бекс ткнула пальцем в ту часть экрана, где с кем-то болтала ее точная копия.
– Вы совсем не толстая.
– Присмотритесь получше!
– Поверьте, вам не о чем беспокоиться, – заверила ее Джудит.
– Я так и знала. Пора исключать из рациона молочные продукты.
Джудит хотела бы проявить сочувствие. Но она просто не понимала, почему некоторые люди не могли быть довольны тем, что имели. Спорить с Бекс женщине не хотелось, поэтому все свое внимание она решила сосредоточить на записи.
– Это ведь Элиот?
Бекс вновь повернулась к экрану.
– Да, это он. Давайте-ка я немного промотаю вперед.
В нижнем углу экрана замелькали цифры, когда Бекс зажала пальцем клавишу со стрелкой вправо. В 20:00 мальчики на записи засобирались домой, несколько человек пропали из кадра, остальные разбрелись по зале. Только Элиот остался стоять на прежнем месте.
В 20:07 певчие вернулись на хоры и репетиция продолжилась. За время перерыва Элиот так и не шелохнулся. Ни разу. Он не доставал мобильный, чтобы проверить входящие сообщения или позвонить кому-то, просто стоял.
– Он никуда не отлучался, – констатировала Джудит с нескрываемым разочарованием.
Бекс снова прокрутила запись вперед, и женщины убедились, что Элиот Говард оставался на своем месте до конца репетиции.
Бекс отодвинула от себя клавиатуру. Воспроизведение записи продолжалось в обычном режиме.
– Ну вот, мы все выяснили, – сказала Бекс. – Элиот был в церкви с семи до девяти вечера. Хвала Всевышнему, значит, он не убийца.
– Похоже на то.
Джудит чувствовала себя обманутой. Она наблюдала за тем, как на экране Элиот непринужденно болтал с тремя другими мужчинами, направляясь к выходу, и была готова признать, что он совсем не был похож на убийцу.
– Секунду, – встрепенулась Джудит, склоняясь к монитору. – Что это было?
Элиот как раз вышел из кадра вместе со своими собеседниками.
– Вы о чем?
– Отмотайте немного назад, еще раз просмотрим, как уходит Элиот.
Бекс пару раз щелкнула клавишей, и Элиот снова появился на экране. Перед тем как выйти из кадра, он посмотрел прямо в камеру и хлопнул одного из товарищей по спине.
– Вы видели? Он ведь смотрел…
Бекс запнулась.
– Точно. Получается, он знал о существовании камеры.
– У него был не один год на то, чтобы заметить ее. Может, это совпадение?
– Не думаю. Вы тоже обратили внимание, правда? На выражение его лица.
Бекс закусила губу.
– Такое впечатление, словно он знал, что кто-то будет проверять его алиби и изучать запись. В какой-то момент он не удержался и посмотрел в объектив камеры.
– Как бы вы описали его взгляд?
– Взгляд триумфатора, вот как. Элиот был невероятно доволен собой.
Женщины переглянулись. Обе понимали, что Джудит попала в самую точку.
Бекс поежилась.
– В этих старых каменных зданиях прохладно даже в разгар лета.
– Вы правы. Итак, каким будет наш следующий шаг?
– Я вас не понимаю.
– Записи с камер подтверждают, что Элиот Говард не убивал Стефана, но я все еще подозреваю его в причастности к преступлению. Невозможно одновременно находиться в двух местах, но нанять кого-нибудь не так уж трудно. Он неслучайно посмотрел в камеру. Как вы думаете?
– Постойте, что вы имели в виду, спрашивая, каким будет наш следующий шаг?
– Сейчас никто, кроме нас, не подозревает, что Элиот Говард каким-то образом замешан в убийстве Стефана. Нужно во всем разобраться.
– О, нет, не втягивайте меня в это, – Бекс неодобрительно покачала головой. – Пусть полиция разбирается. Ловить преступников и убийц – это их работа. А я буду дальше делать бутерброды, подавать чай с печеньем, заниматься воспитанием детей и помогать мужу. Мне жаль, Джудит. Было приятно с вами познакомиться, но больше я не желаю слышать об этом деле.
С этими словами Бекс вышла из комнаты, силясь унять дрожь.
Джудит вспомнила себя в ее возрасте и улыбнулась.
Она не была такой впечатлительной, как Бекс, и не заботилась о том, что окружающие могли подумать о ней. В любом случае женщина ей понравилась. Она бы с удовольствием еще раз увиделась ней.
Джудит тяжело вздохнула. Ей предстояло придумать, как вывести Элиота Говарда на чистую воду.
  
Глава 7
Расставшись с Джудит, Бекс поспешила домой. Она быстро шла к красивому зданию в георгианском стиле, стоявшему неподалеку от церкви. Успокоиться никак не удавалось, неожиданное известие о произошедшем в городе убийстве взволновало женщину больше, чем она полагала. Желая скорее прийти в себя, Бекс занялась тем, что лучше всего помогало ей восстановить внутреннее равновесие, – уборкой. Она дважды взбила все подушки, поправила и без того ровно висевшие на стенах картины, а затем принялась пылесосить кухонный пол, на котором не было ни одной соринки.
– Где твоя сестра? – обратилась она к своему четырнадцатилетнему сыну Сэму, устроившемуся за столом с телефоном.
– Не знаю, – отозвался тот, не отрываясь от экрана. – Может, ищет, где нюхнуть веселящего газа?
– Не смей так говорить! – взвизгнула Бекс.
Конечно, она знала, что Сэм шутит. В конце концов, мальчик был примерным подростком и всегда поступал так, как следовало. Однако шестнадцатилетняя Хлоя была полной его противоположностью. Ее интересовали только вечеринки и тусовки с друзьями. Бекс считала, что ее дочь была самым обычным подростком, и все же боялась за нее до смерти.
Бекс не могла с уверенностью сказать, что понимает Сэма. За прошедший год он очень изменился, замкнулся в себе. Его внеклассное социальное взаимодействие ограничивалось общением с хомяком, которого он обожал.