Когда настанет время возмездия
Когда Елай уходит также без оглядки, его слова ещё долго остаются со мной. Но больше всего озадачена другим. Тем, что нереально тревожит. Почему я единственная, до кого ему есть дело?
Глава 27Может ли быть что-то хуже белоснежной камеры, где меня держал Виктор?
Определённо.
Оказаться с Алеком один на один, например.
Мы едем молча. Абсолютно. Ни музыки, ни радио, сплошная, вакуумная тишина.
Ни одного взгляда, ни одной попытки заговорить.
Первые часа два я тратила время на мысли о случившемся, всё обдумывала и обдумывала, что сегодня произошло. Но после, когда всё полностью сложилось воедино и я взглянула на общую картину, стало по-настоящему худо.
Алек на меня злится.
И у него на это имеются все основания. Но если до разговора с Елаем, я ещё и была готова извиниться, то теперь всерьёз задумалась, за что. Да, я ему не сказала про сообщение и разговор с Елаем, но он даже не удосужился выслушать меня после. К тому же, Алек злился бы всё равно. Не сегодня, так завтра. Основная заноза — Елай, который так или иначе автоматом привязывается ко мне. А Елай бы точно нашёл способ его вывести.
Ссора была неминуема.
С трудом удерживаюсь от эмоций, когда за окнами начинают промелькивать знакомые пейзажи. Мы так близко к дому, к нашему городу, что внутри меня всё сдавливает волнением. Хочется заговорить об этом с Алеком, поделиться с ним переживаниями и как минимум поблагодарить, что он именно тот, кто возвращает меня сюда. Но… одного взгляда на него хватает, чтобы пресечь это желание на корню. Похоронить его и не вспоминать ближайшие несколько недель. Памятник на его фоне выглядел бы сейчас менее каменным и холодным, чем он. Его недовольство точно можно потрогать, насколько оно ощутимо. Неприступная стена. Отчасти, мне хочется позаимствовать у Алека выдержки, я тоже желаю уметь быть равнодушной и терпеливой. По собственному желанию, а не вынужденно.
— София будет задавать вопросы, — внезапно говорит он, когда я уже почти отворачиваюсь, решая и дальше бесцельно пялиться в окно..
Голова замирает на пол оборота. Я не собираюсь тут же смотреть на него, словно с его словами почувствовала себя так, как если бы наконец солнце выглянула из-за туч, после долгой холодной зимы.
Всё, что я отвечаю:
— Не сомневаюсь.
Я чувствую на себе его взгляд. Долгий и пристальный.
— Мы должны быть на одной стороне, Лена.
«Лена»… по сердцу точно нож проходится. Шумно сглатываю и перевожу дыхание. Он не о Софии сейчас говорит. После стольких часов молчания? Когда до конца поездки остаётся минут десять?
Прекрасный ход, чтобы не уходить в серьёзный конструктивный разговор.
Когда я наконец смотрю на него, он не отводит взгляд, лишь изредка, чтобы бросить его на дорогу.
— А кто будет из нас решать, какая это сторона?
О, да, я точно не забыла разговор с Елаем. Мало того, многое из него вынесла. А недоумение Алека лишь подливает масла в огонь. Он смотрит так, будто вообще не понимает, как я могу таким вопросом задаваться. Конечно, он один знает, как будет лучше.
В любой другой ситуации я бы даже не спорила. Он всегда прав. Он всегда знает, как поступить правильно. Я давно усвоила эти уроки, но усвоил ли их Алек? Казалось, что да. Он ведь уступил, сам сказал, что могу делать, что захочу, но сейчас такое ощущение, что я снова понижена до статуса «может притягивать одни неприятности». Алек снова не верит в меня. Не верит, что могут иметься серьёзные причины, почему утаила от него информацию. И всё это время он проучал меня молчанием и игнором, зная, как на меня это действует. Вот только метод на сей раз не срабатывает. Я не просто упряма, а как никогда серьезно настроена. Обещал доверять? Что ж, пришло время выполнять обещания.
Мой взгляд — отражение мыслей, потому что внезапно Алек кивает. Он понимает, что я не собираюсь сдаваться.
— Я так понимаю это отрицательный ответ, — говорит он, уже смотря на дорогу и вернув своему выражения лица каменной грозности.
Мне хочется фыркнуть. Это разве было вопросом с его стороны?
— Это никакой не ответ, Алек, — едва ли не сквозь зубы бросаю я и складываю на груди руки, также упрямо смотря в лобовое стекло. Мне хочется, чтобы он знал, что не один он может вот так демонстрировать недовольство. — Я не собиралась с тобой ссориться. Я не собиралась делать тебе что-то плохое. И я больше, чем уверена, что всё рассказала бы тебе сама, после того, как всё осмыслила и нашла решение. Хотя бы как тебе такое сказать, без угрозы того, что ты Елая тут же убьёшь. — Слышу, как Алек шумно втягивает воздух, борясь со вспышкой раздражения, при упоминании Елая, но я не реагирую на это, продолжая: — Признаёшь ты это или до сих пор нет, но он нам нужен! А я только и делаю, что думаю, как не усугубить ситуацию. Но я не предавала тебя, Алек! От того, что я с ним поговорила два раза, не означает, что планирую против тебя заговор.
Я так много высказываю ему откровений, что становится немного даже обидно, когда Алек выдаёт одно скупое и сжатое:
— Мне он не нравится.
— Как будто кто-то ещё об этом не знает, — тут же вспыльчиво парирую я, но спустя пару секунд, остыв, добавляю: — И всё же вы решили работать вместе, а ведёте себя, как малые дети. Ни один он собирается действовать по своему плану. Вы с Марко тоже. — Со вздохом качаю головой, как будто до сих пор не могу во что-то поверить. — А я всё это знаю, но не могу никого предупредить. И в итоге, что мне остаётся? Смотреть, как вы все провалитесь?
— Ты можешь предупредить меня, — с нажимом, с какой-то даже обидой настаивает Алек, как будто он недоумевает, как такое не пришло мне на ум.
Но я лишь отрицательно качаю головой.
— Нет, Алек, не могу, — из меня вырывается какой-то усталый, безрадостный смешок. — Я очень сильно тебя люблю и никогда не пойду против тебя или тебе во зло, правда, но я не буду подвергать риску то, что кому-то очень важно, из-за того, что мы с тобой в отношениях.
Это звучит довольно грубо, и я спешу добавить, чтобы немного смягчить свои объяснения, пока Алек не вынес из моих слов то, что не имела в виду.
— По крайней мере, если это действительно никак не отразиться на тебе и не нанесёт тебе вред.
Некоторое время Алек ведет машину с серьёзным задумчивым видом. Мне не ясно подействовала на него моя речь или нет, Алека вообще сложно прочитать, когда он этого не хочет, и я ещё раз отмечаю для себя, насколько ему подходит нынешняя должность, которую он занял. После того, как он перестал бороться с тем, кем был на самом деле всё это время, Алек будто ожил. Он наконец на своём месте. Ещё более уверенный, чем раньше. Более точный и прямолинейный.
— Я так понимаю, таким образом ты сказала, что ничего мне не расскажешь, — спустя пару минут подводит он итог, и я твёрдо качаю головой, вспоминая, что не так давно собиралась открыться.