Траблшутер

Ее глаза распахиваются, кровь бросается в лицо.
– Софья… – подхватываю я ее за талию и застывшую тяну на выход, объясняться уже некогда.
Где там, бл*ть, Кит?! Почему он не перехватил ее?!
– Уходи немедленно, тебе нельзя быть сейчас здесь!
Поздно!!
Дверь открывается второй раз.
– Ооо! – психую я. – Софья! Плохая, плохая девочка!!!
Два бугая в костюмах и Татьяна.
Делаю шаг вперед, надеясь, что Софья сообразит слинять куда-нибудь поглубже в квартиру. И желательно не к Баксу и не выпустит его. Жаль, что выставил Кита.
Плохой расклад!
Встряхиваюсь, приводя себя в тонус.
Давай, депутат, не тупи. Тормози быстрей свою мегеру!
– Давай сюда деньги, Волков!
Ага, сейчас…
– К сожалению, по договору…
Один бугай делает шаг, словно мимо меня, и в живот мне совершенно неожиданно прилетает словно молотом. Почти неожиданно. Но в глазах все равно вспышка и дыхание застывает. Тело складывается пополам.
Х*р с ним… – пытаюсь отдышаться я. – За это я возьму тоже с нее…
Бакс начинает громко тревожно поскуливать и скребсти по двери.
– Верни ей бабки.
Выпрямляюсь и ловлю еще один в челюсть. Лениво… не слишком сильно…
В глазах звезды…
Пора начинать подсчитывать сумму компенсации.
Ложусь спиной на стену, пытаясь прийти в себя.
– Забирай-ка эту девку… – командует она.
Он хватает вскрикивающую Софью за локоть и дергает к себе. Она растеряно упирается. Рывком толкает ее. Я вижу, как вспыхивает юбка ее платья. В этот раз мятного цвета.
Мятное…
Бакс, чувствуя, что здесь что-то происходит, рычит и скребет дверь. Звонко лает, подзывая меня.
Сидеть, мальчик. Я сам справлюсь.
– Забирай… Забирай… – сплевываю я кровь. – Подправьте макияж, госпожа Бахметьева. Вас снимают скрытые камеры. Со всех ракурсов. Журналисты в курсе как выглядит жена и люди Бахметьева? Думаю, да. Жаждут состряпать горячий блинчик околополитического скандала. И встречают вас за дверью, на улице, у вашей машины. Видео отсюда я им, естественно, передам. Добавим к Вашим подвигам еще и похищение. Звук, я пишу тоже.
Охранник неуверенно замирает, поглядывая на хозяйку. Ее лицо начинает краснеть и кривиться.
Второй оглядывается, срывает одну из камер.
– Где запись?
– На стороннем сервере у моих партнеров из прокуратуры. Или ты думал я без прикрытия такой борзый?
Откровенный блеф. Но, к счастью, абсолютно непроверяемая информация. Мало ли какие у меня могут быть подвязки там. Десять лет работы…
– АААА! – взрывается Бахметьева. – Какая же ты, сука, Волков!
– Не-е-е… Сука – это ты. Сука жадная и распущенная, к тому же глупая. А я все делаю красиво. Всегда. И я предлагал тебе красивый выход. А теперь…
Её телефон звонит. Ну, наконец-то.
– Да, дорогой?
Ой! Овечка, бл*ть, Долли!
Я вижу, как морщится ее лицо от воплей в трубке. Он все орет и орет, а она, замерев, начинает ссутуливаться, все больше напоминая побитую собаку. Протягивает мне трубку.
– Тебя…
Меня трясет от адреналина в животе пульсирует тупой болью, лицо немеет.
– Волков.
– Что там, Волков? По-существу. В двух словах.
– Сорок тысяч баксов, и я решу все проблемы прямо сегодня. Ничего не ударит по твоей политической карьере.
– Это шантаж?
– Нет. Цена услуги, по которой я был привлечен, как эксперт, с учетом сторонних затрат. Плюс мой моральный, физический и финансовый ущерб. Твои люди порезвились тут, под моими камерами. Лицо мне разбили, сотрудницу мою обидели, технику сломали… Не хорошо. Можем на счет ущерба оформить официально, а можем ничего не оформлять.
– Сорок?
– Сорок.
– Личность моей… нигде не всплывет?
– Нет. Все стороны будут удовлетворены. Заявление вымогателя в суд не пойдет, я решу с ним вопрос миром. Предварительная договоренность уже есть. И я – без претензий. Пресса останется в стороне от истории.
– Надеюсь, ты человек слова, Волков. Потому что, если по мне это ударит… Терять мне будет нечего.
– Это – не ударит. Я отвечаю. Но Татьяну Дмитриевну советую выслать в длительный отпуск в другую страну, хотя бы на время избирательной компании. Как эксперт по проблемам советую. Номер счета скину.
– И визитку свою скинь. Мало ли… Пригодишься еще.
– Не вопрос.
Люблю адекватных людей!
Скидываю вызов, отдаю трубку.
– Найми водителя, дешевле будет выходить.
Её губы беззвучно двигаются, оскорбляя меня.
– На выход.
Молча ретируются.
Бунт подавлен.
А меня отпускает немного, руки начинают трястись и губы. Поднимаю взгляд на Софью. Абсолютно застывшие немигающие глаза. И мне кажется, что даже не дышит. Так и застыла боком ко мне, как он швырнул ее, обнимая себя руками.
И что-то я сдаю совсем эмоционально… Делаю к ней пару шагов, утыкаясь лбом в ее затылок.
Дыхание всё никак не успокаивается.
Закрываю глаза. Голова кружится. Вдыхаю ее запах. Так близко он сильно меняется, и я чувствую еще много чего будоражащего, помимо парфюма. Я чувствую ее остекленевший страх. И какую-то парадоксальную податливость сейчас.
Это всё сносит мне башню.
– Испугалась… – шепчу я.
Ее плечи вздрагивают. Я сжимаю их пальцами.
– Зачем… Я же был рядом… Я бы тебя не отдал.
Никому.
Руки соскальзывают поверх ее, скрещенных на груди.
И мои совершенно неконтролируемые сейчас губы касаются ее теплой шеи. Я слышу, как громко и резко она вдыхает в момент прикосновения, вздрагивая в моих руках. И я едва торможу, чтобы не превратить это прикосновение в полноценную ласку, поцелуй…
– Все хорошо… – шепчу я ей в кожу. – И все было по плану. Выдыхай, девочка…
Слышу перезвон, это Кит. И я убираю от нее руки. Сползая рядом к ее ногам по стене.
– Соня?!.. – замирает он, нахмуриваясь.
Я рассматриваю аккуратные пальчики с идеальными жемчужными ноготками, мне хочется прикусить… Уверен, она кончит, если сделать это в процессе… Трахать ее… прямо здесь… у стены… на моем столе… целуя эти щиколотки…
Ооо… – закрываю я глаза, сокращаясь от нахлынувшего возбуждения.