Железное сердце. Книга 2. Тайна замка Морунген
— Ну мы-то знаем, что это не так. Довольно ворчать, ваша милость! Мы уже пришли.
Дом госпожи Вальтрауд Доппелькремен был одним из самых богатых в городе. Старый, но крепкий, с красной черепичной крышей. На заднем дворе располагались маслобойня и сыроварня, на первом этаже хозяйка принимала покупателей. Коровы госпожи Вальтрауд жили на ферме за городом, но лучших или новеньких она держала тут же, в коровнике, оборудованном столь толково и основательно, что самые бедные горожане могли только мечтать жить в подобном уюте.
Я вошла во двор и позвала:
— Госпожа Вальтрауд! Можно к вам в гости?
— Майя! — донеслось из-за дровяника. — Голубушка, какой сюрприз! Ты не заглядывала… с весны? С тех пор как тебя забрали в чертов замок. Иди же скорей сюда, голубушка! Ты видела мою Кристу? Три ведра в день! Не молоко — мед! Ты должна попробовать сыр, который я из него варю. Уже выдержан, уже на леднике!
— Мы за этим и пришли! — бодро прокричала я в ответ. — За сыром.
Госпожа Вальтрауд вышла из-за дровяника, вытирая руки полотенцем, увидела моего спутника, да тут и встала, как вкопанная. Появление наместника на пороге ее дома не пришлось ей по вкусу. То-то она пошла красными пятнами и насупилась так, что ее густые брови сошлись на переносице.
— Я не одна, — запоздало предупредила я.
— Добрый день, госпожа Доппелькремен, — сухо поздоровался наместник.
— Добрый день, господин барон. Я уже все заплатила вашему податному инспектору, — ответила та крайне неприветливо.
— Рад это слышать. Но не забудьте о пени на штраф.
В ответ та насупилась еще больше, и по движению ее бровей я догадалась, что она готова разразиться бурной речью.
— Вы угостите нас сыром? — весело вклинилась я.
И наместник, и хозяйка маслобойни посмотрели на меня, переглянулись. Их взгляды говорили: «Бедное глупое дитя!»
Госпожа Вальтрауд вздохнула и махнула рукой, приглашая внутрь. Когда я проходила мимо нее, скромно опустив глаза, она воспользовалась ситуацией и прошипела мне в ухо:
— Что ты задумала, Майя Вайс? Почему я должна угощать своим лучшим сыром человека, который чуть не разорил меня? И который столковался с дьяволом? Зачем ты привела его сюда? Не ожидала от тебя такого, ох, не ожидала! Бедный твой отец!
— Он вовсе не ставленник дьявола, а человек, который усердно несет свою службу! — прошипела я в ответ. — И поверьте, это ему непросто дается! Прошу, посмотрите на него другими глазами!
— Глаза и меня одни, других мне господь не дал, — отрезала госпожа Вальтрауд.
Когда мы вышли на улицу десять минут спустя, мое настроение было совсем нерадостным, но я не сдавалась.
Я чувствовала азарт и нетерпение. Из кожи вон вылезу, но покажу местным, что Железный Полковник — обычный человек, и достоинств у него куда больше, чем недостатков! И что с дьяволом он отродясь не водился. А Августа научу видеть в местных жителях не только подданых, налогоплательщиков и будущих рекрутов, но и добрых, отзывчивых людей.
— Сыр госпожи Вальтрауд и правда неплох, — сказал Август. — Но молоко она все же разводит. Я заметил бутылку с водой возле кувшина. Завтра пошлю к ней инспектора, пусть проверит. Ну, Майя, наигралась в походы в гости? Теперь можно отправляться в Морунген?
— Нет. Мы зайдем проведать почтмейстершу госпожу Вернике и старого фермера Гросса с его птицами. Ну, может еще к кому заглянем… у вас ведь тут и родственники проживают. Дети и внуки баронских бастардов. У вас общий предок, почему бы вам не узнать друг друга лучше?
— Твоя затея может кончиться дурно, — предупредил он. — Да и мое терпение не безгранично.
— Вот уж не поверю. Потому что тот, кто способен вынести болтовню княгини Шваленбергской более часа — самый терпеливый человек на свете.
Я повела его по улицам Ольденбурга. Август шел неспеша, заложив руки за спину, прогулочным шагом. Но смотрел по сторонам так холодно и неприветливо, что, казалось, цветы в палисадниках вяли от его взгляда.
Встречные снимали перед ним шляпы и кланялись с угодливым видом, но случайно обернувшись, я обнаружила, что их угодливость мигом сменяется неприязненной миной, стоит им оказаться за спиной наместника.
— Хочешь отправить письмо? — спросил Август, когда мы остановились у почты.
— Хочу проведать госпожу Вернике. Она — душа нашего города. Все про всех знает и помнит все легенды и сказки. А сколько у нее интересных почтовых историй! И про ограбление дилижанса, и про посылку с живыми зайцами, и про смешную путаницу адресов на письмах…
— Письма она действительно путает частенько. Возраст — это не шутка. Ну ничего, скоро госпожа Вернике сможет наслаждаться заслуженным отдыхом. Я направил запрос в столицу, через неделю приедет новый начальник почты. Молодой и толковый.
Я ахнула.
— Да как вы посмели! Она не переживет отставки! Я помню ее на этом посту столько же, сколько помню себя…
— Все меняется, — спокойно сказал Август, словно не заметив моей вспышки гнева. — Почта — важная государственная служба. Работа почтмейстера требует внимательности и острого ума. Госпожа Вернике больше не справляется со своими обязанностями.
— Нет, справляется, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Вы сами сейчас убедитесь, что ее ум остер.
Полковник только вздохнул. Кажется, моя затея и мой пыл начали его забавлять.
Увы, визит к почтмейстерше тоже обернулся неудачей. Госпожа Вернике смотрела на нас испуганными подслеповатыми глазами. От волнения долго не могла найти очки и без конца извинялась дрожащим голосом. Она решила, что наместник вновь явился к ней с инспекцией и все порывалась показать ему учетные журналы и подшивки квитанций. Попутно выяснилось, что она совершенно не помнит, куда положила журнал за прошлый месяц, и потеряла реестр почтовых отправлений, а также копии сообщений со станции светового телеграфа.
— Да нет же, госпожа Вернике, наместник не будет проверять документы. Мы пришли посмотреть на вашу герань, — успокаивала я ее изо всех сил. — Его милость знает толк в хороших цветах. Не так ли, барон? — вопросила я с нажимом.
— Безусловно, — вежливо отозвался он. — Хотя вряд ли отличу герань от азалии.
Госпожа Вернике так перепугалась, что не угодила, что начала причитать и заламывать руки. И я неожиданно увидела ее иначе: передо мной была старушка, добрая, ласковая, но бестолковая и суетливая. Она сильно сдала за последний месяц.
Я вздохнула.
— Пожалуй, мы придем в другой раз, — сказала я, схватила Август под руку и поскорей повела к дверям.
— А как же герань? А как же чай? — донеслось нам вслед. — Ваша милость, записи будут на месте к вечеру, я обещаю! Это досадное недоразумение! Не стоит сбрасывать меня со счетов! Я работаю здесь уже без малого сорок лет!