Метка смерти

– А чего вы ожидали? – спросил Снейдер. – Маникюра, лимфодренажа и окраски волос с завивкой?
Она сверкнула на него глазами.
– Может, чуть больше уважения к человеческому достоинству?
– Это то, как вы обошлись с отцом Януса? – парировал Снейдер.
Сабина неподвижно стояла позади и наблюдала за мимикой женщины. Изначальная комбинация благостного милосердия и самоуверенности уступила место презрению и злобе. Этим она даже немного напоминает Снейдера. Вот и сошлись на равных два похожих человека.
– Он еще жив? – спросила монахиня.
– Нет, он в муках умер от внутренних повреждений, – признался Снейдер. – Эта информация – моя компенсация за те мучения, которым вас подвергли коллеги. Вот ваши четки. – Он положил нитку бусин с деревянным крестом на стол перед ней. – Мы теперь квиты?
– Quid pro quo. – Ее напряжение понемногу спадало. – Вы воспользовались мной и моей молитвой. Вы оскорбили мое достоинство, унизили меня, но я вас сейчас простила. Это моя сила, потому что, в отличие от вас, на моей стороне Бог. – Она взяла четки.
– Хоть кто-то, – ухмыльнулся Снейдер.
Она подняла голову.
– Он охраняет меня.
– Убийцу?
– Я инструмент Бога – его посланница, которая уничтожит Содом и Гоморру.
– Однако, кроме старика, умерли еще два человека. Я полагаю, они не были частью заявленных вами семи убийств.
– Откуда вы знаете?
– Они были мертвы уже несколько дней, когда мы их нашли, – а вы вчера сказали, что убьете семь человек в следующие семь дней.
Она пожала плечами.
– Значит, они не в счет.
– Сколько еще убитых будет? Вы согласны, чтобы умирали невинные люди, только ради вашего достижения своей цели?
– Поверьте мне, эти люди, которые работали на Януса и его отца, не такие уж невинные, как вам кажется. Они не заслужили никакой Божьей милости. – Она махнула рукой в воздухе, словно хотела помочь Богу стереть с лица земли всех выродков.
– А, значит, вы знали обеих женщин, которые готовили и убирались у Януса?
Монахиня молча вглянула на Снейдера – казалось, ее что-то смущало, – и Снейдер тут же добавил:
– Вы хотели наказать мужчину, который совершал насилие над женщинами, но сами не остановились перед жестоким убийством двух филиппинских мигранток? – Он склонил голову набок. – Такое у вас представление о справедливом мире?
Монахиня сглотнула.
Видимо, в действительности она вовсе не была такой хладнокровной и расчетливой, какой хотела, чтоб ее считали, и Сабине показалось, что она заметила трещину в ее фасаде. Возможно, монахиня впервые слышала об этих жертвах? Если да, то это доказывает наличие сообщника.
Однако в следующий момент женщина снова собралась.
– Этим женщинам не нужно было сопротивляться, тогда бы их только связали и вставили в рот кляп. Но, к сожалению, на пути к правде иногда приходится прибегать к крайним мерам. – Она посмотрела Снейдеру в глаза. – А теперь мы подошли к моменту, когда вы должны выяснить, о чем вообще идет речь.
– Давайте сначала поговорим вот об этом. – Он вытащил из кармана пиджака маленький прозрачный файл, в котором находилась его визитная карточка. – У вас есть сообщники?
Монахиня помотала головой.
Снейдер постучал по файлу.
– Эту визитку я использовал в конце девяностых. Тогда логотип БКА выглядел еще по-другому. Откуда у вас эта карточка?
Монахиня молчала.
– Что случится на седьмой день? – спросил Снейдер. – Что означает Hell7? На нас обрушится ад? Что означает Х?
– Я не могу вам сказать. Выяснить это – ваша задача. Если вы к тому моменту не успеете, то умрут минимум семь человек, а вы никогда не узнаете причину.
– Вчера вы сказали, что Бог запретил вам говорить об этом. Почему? И только не начинайте снова нести эту чушь, что я должен выяснить все сам.
Монахиня оставалась спокойной.
– Он дал мне задание вовлечь вас в это дело.
Снейдер шумно выпустил воздух из легких.
Сабина знала, какого невысокого мнения он о религии. Она прочистила горло.
– Что случилось с вашим ребенком?
Монахиня сжала губы, не взглянув на Сабину.
– Что сказал бы мой адвокат, если бы он у меня был? «Моя личная жизнь вас не касается»?
– Вам важна месть? – не отставала Сабина.
Женщина помотала головой.
– Нет, моя дорогая, справедливость.
– Тогда почему вы, черт возьми, сами не обратились в прессу и к общественности, вместо того чтобы требовать от нас организовать для вас пресс-конференцию? – вырвалось у Сабины.
– Думаете, я не пыталась все эти годы?
«Все эти годы». Сабина постаралась скрыть свою реакцию. Очевидно, они были правы, предположив, что причину всего, что сейчас происходило, нужно искать далеко в прошлом.
– И что именно было с прессой? – снова включился в разговор Снейдер.
Она откинулась назад.
– Вы же оба знаете, как это происходит. Так называемые журналисты заявят, что все это не доказательства, а косвенные факты и измышления. Мне предъявят обвинение в клевете, или, что еще хуже, дело навсегда будет скрыто от глаз.
– Куда вы обращались? В «Бильд»? «Франкфуртер альгемайне», «Зюддойче цайтунг» или в австрийские газеты?
Ответа не последовало.
– И почему вы не пошли в полицию?
Она снисходительно улыбнулась.
– Вспомните педофила Марка Дютру.
У Сабины по спине пробежала холодная дрожь. Лишь недавно она сама напоминала Снейдеру об этом деле.
– А что с ним? – спросил тот, хотя гарантированно знал ответ.
– Двадцать семь свидетелей, которые хотели дать против него показания, умерли в течение одного года.
Снейдер со вздохом подался вперед.
– Это было в Бельгии, не в Германии. Мы с вами еще можем работать вместе, но мое терпение подходит к концу. Назовите мне ваши факты, чтобы я мог начать расследование.
Она сжала губы, затем медленно помотала головой.
– Чтобы ваши начальники, которые, вероятно, слушают наш разговор, отстранили вас от дела и упрятали эту информацию куда подальше? И меня тоже? Нет. Сами выясните, в чем дело. – Теперь она наклонилась вперед. – Найдите доказательства. Расследуйте! И сохраните информацию здесь. – Она перегнулась через стол и постучала Снейдеру по лбу указательным пальцем.
Он выдержал прикосновение, не пошевелившись. Затем кивнул, словно понял.