Водные ритуалы

— Может, просто совпадение?
— Ага, и город, в котором они родились, тоже один и тот же… Я проверила: жена Сауля Товара, Асунсьон Переда Аргуэсо, родилась двенадцать лет спустя, то есть в шестьдесят первом году. В том же году, что и ее муж Сауль. Думаю, они сестры, инспектор. Вы не дали мне времени установить личность родителей, но, если они совпадут, сомнений не останется.
У меня слегка закружилась голова. Мне не хотелось показывать Милан обуревавшие меня чувства, поэтому я так и сидел на кровати в ночной рубашке с открытой задницей.
— Получается, Голден Герл на самом деле тетя Ребекки, — сказал я.
Теперь я понимал, почему она заинтересовалась расследованием, обнаружив в моем телефоне странную смерть Аннабель Ли: тот же почерк, что и у убийцы ее племянницы…
По крайней мере, так мне хотелось думать.
    
43. Сад секвой
9 января 2017 года, понедельник
Знаю, что должен был отправиться прямиком домой, чтобы как следует отдохнуть, однако новость, принесенная Милан, изменила мой маршрут, так что в итоге я прошел мимо своего дома на площади Белой Богородицы и зашагал к Новому собору.
На лестнице у главного входа, напротив водяных струй, бьющих прямо из асфальта, обычно отрабатывали прыжки и развороты юные скейтбордисты, лихо рассекавшие на разрисованных досках. Я любил исподтишка наблюдать за ними, когда проходил мимо храма, направляясь перекусить в «Сагартоки», к тому же Альба жила в доме 22 на улице Прадо, и я частенько ее провожал до дома. Случалось, среди скейтбордистов я замечал парня с синими волосами, прикрытыми белым капюшоном. Выдавала его и доска с изображением библейского патриарха.
В то ледяное утро, окутанное густым туманом, я отправился специально на его поиски. Приметив его, незаметно подкрался и подождал, пока он закончит свои акробатические трюки. Его приятели жестом предупредили его о моем присутствии. Я понимал, что он вот-вот бросится наутек, вскочив на скейтборд, схватил его за птичью лапку и увидел полные ярости глаза Матусалема.
— Ты решил наехать на меня в офлайн-режиме?
— Мне нужна твоя помощь, — прошептал я.
— Спрячемся где-нибудь, где потише, — неохотно согласился Мату. — Ах да, ты же не в курсе, что такое осмотрительность…
— Кто бы говорил… Ты знаешь даже о том, что я ем по утрам на завтрак.
— Эй, а ты разговариваешь, — заметил он, закрывая лицо капюшоном.
— Пойдем в Сад секвой, разговор будет серьезный, — отозвался я.
Парень сжал челюсти; его ангельские глаза пристально смотрели на горгулью Нового собора.
— Хорошо, но только в виде исключения.
— Договорились, — пообещал я и направился вслед за ним.
Мы обошли собор и оказались в небольшом дворике рядом с древними Урсулинами под сенью гигантского дерева. Поблизости не было ни камер, ни посетителей. Я поманил Мату за собой, и тот с некоторой подозрительностью шагнул во дворик.
— Ну, говори, — сказал он, оказавшись возле ствола секвойи.
— Голден сбежала, — доложил я.
— Это верно, хотя и не совсем точно.
— Поясни.
— Очевидно лишь то, что Голден исчезла из Сети и уничтожила за собой все следы, включая свои странствия по «Дип веб».
— С каких пор? — спросил я.
— С двадцать шестого декабря. Она стала невидимкой.
— Можешь использовать свои сверхспособности и разыскать ее?
— Сперва объясни, что произошло в реальном мире. Уродливый синяк у тебя на физиономии имеет к этому отношение?
— Она напала на меня, ударила по голове и сейчас в розыске. Личность, под которой я ее знал, оказалась прикрытием, она ее больше не использует.
— Ого, вот же чертова бабка!
— Можешь ее отследить? — настаивал я.
Мату вздохнул, словно давая понять, что это невозможно.
— Попробую объяснить подробно, а ты слушай внимательно и постарайся понять, что взрослым дается непросто: если она покинула онлайн, я не смогу ее найти.
— Ты хочешь сказать, что лучший хакер современности не может найти эту старую прохиндейку?
— Напрасно ты пытаешься сыграть на моем эго; ты же знаешь, что моя единственная цель — благополучие Тасио. Я буду и дальше защищать тебя там, внизу, но предупреждаю: если ты намерен и дальше вторгаться в мой физический мир и в моем окружением поползут слухи, что я тусуюсь с легавым, все кончено.
— Ладно, давай договоримся: если увидишь на моем балконе белый крест, это будет означать, что на следующий день встречаемся в один час тринадцать минут в склепе Нового собора. Такой вариант тебя устраивает?
— Устраивает. — В следующую секунду он чуть не добавил «круто придумал», но вовремя себя остановил и вслух ничего не произнес.
— Договорились. Агур [41], Мату.
— Агур, Кракен.
И я зашагал домой. Разочарование давило мне на плечи, ушибленный череп побаливал.
Дело было не в словах, я действительно почувствовал беспомощность Матусалема. Я знал, что парень сделал все, чтобы разыскать следы Голден, но у него ничего не вышло. У него явно поубавилось детской бравады, что случается с теми, кто лезет из кожи вон, а в итоге натыкается на каменную стену. Я понимал, что мы не найдем Голден до тех пор, пока она сама не захочет, чтобы ее нашли.
Я и не представлял, что мирная пенсионерка уже тянет за свои чуткие нити, чтобы лишний раз затащить меня в свои планы.
 
* * *
Войдя в подъезд и открыв почтовый ящик, чтобы очистить его от скопившейся рекламы, я нашел письмо без обратного адреса, адресованное Кракену. Печати тоже не было: кто-то вошел в мой подъезд и опустил конверт в почтовый ящик, на котором из соображений безопасности не было обозначено моего имени.
Я взял письмо со всеми предосторожностями. Конверт был невзрачно белым и почти невесомым. Я представил себе, что внутри ничего нет, кроме листка бумаги. На всякий случай отошел в сторону и распечатал конверт.
 
Кракен, я знаю, что сегодня ты выходишь из больницы. В двенадцать в урочище Атча, других шансов не будет. Никому не говори, иначе не появлюсь. И никаких телефонов или устройств для слежения.
И еще одна просьба: не стреляй во все, что движется.
 
Голден Герл
 
    
44. Три волны
18 июля 1992 года, суббота
Лагерь подходил к концу — двадцать один день пронеслись незаметно, — и Сауль решил, что в последние выходные они посетят пляж Деба на гипускуанском берегу.