И в беде мы полюбим друг друга
– Во-первых, Антуан совсем не старый. А во-вторых… да, он меня правда тронул. Я в полной растерянности, Сандрина. В моей жизни годами ничего не происходило, а тут вдруг за мной ухаживают сразу двое мужчин.
– Так бывает сплошь да рядом. То густо, то пусто. А что это за передача, скажи на милость? Я смотрела в интернете, но там всего несколько слов, и толкуй их как хочешь: не то сборная солянка из разных встреч, не то ток-шоу, не то реалити-шоу со звездами.
Передача и впрямь казалась загадочной: обещали реалити-шоу нового поколения, в котором будут говорить о любви и дружбе (а что, до этого говорили о другом?). Обещали невероятно удивить телезрителей (серьезно?), обещали комментарии экспертов (на телевидении каждый эксперт, кто серьезным тоном сообщает то, что всем давно известно или все уже прекрасно поняли). Передача будет в прямом эфире, и название у нее тоже загадочное: «Сегодня, может быть…».
– Ничего не могу тебе сказать. Я спросила Романа – когда он ответит, скажу тебе.
– Интересно будет увидеть тебя среди публики, – засмеялась Сандрина. – Он оператор, так что будет тебя показывать.
– Ты так думаешь? – Я сразу встревожилась.
– Телевизионщики всегда так делают, если у них среди зрителей есть знакомая.
– Надеюсь, что это не мой случай.
– А я очень надеюсь, что твой, и хочу попросить тебя кое о чем.
– О чем?
– Если среди приглашенных будет Марк Леви, возьми для меня автограф.
– Знаешь, вероятность, что твой любимый автор появится в новой передаче, примерно такая же, как мой выигрыш в лотерею «Евромиллион», на которую я даже билеты не покупаю.
– Но ты все-таки пообещай!
– Обещаю.
* * *
Приглашение на телестудию. Вечер среди избранных. Два поклонника. И возможная перемена работы… Моя жизнь расцвела. Но как-то уж слишком быстро. Со всеми моими особенностями я оказалась в эмоциональном водовороте, и не могу утверждать, что он не нарушил моего душевного равновесия. Я в смятении, не могу понять, чего я хочу и что мне нужно на самом деле. Иной раз я сожалею о своей привычной жизни, когда я много читала и разговаривала с собой о себе же. Теперь я с собой не разговариваю. Я была себе лучшим другом и наперсницей, но теперь я про себя забыла. С моими бесконечными внутренними монологами покончено. Все мои мысли заняты внешними событиями. И среди этих мыслей, которые крутятся и сталкиваются у меня в голове, доводя меня до мигрени, чаще всего появляется Антуан – голос, глаза, слова. Мне случалось даже воображать, что мы занимаемся с ним любовью (тут я краснею). С Романом – никогда (понятно, что невидимка не может возбуждать никаких сексуальных желаний). Мне приятно вспоминать общение с Антуаном. Я чувствую в нем защитника, чувствую себя в безопасности. И мне очень нравится взгляд, с которым он на меня смотрит, – я становлюсь как будто выше ростом, расправляю крылья. Может, так и бывает, когда ты находишь пару? Когда взгляд твоей половинки открывает тебе тебя? Когда ты начинаешь себя любить, потому что тебя любят?
Но выбор – обаяние загадки или загадка обаяния – меня ставит в тупик. Я решила, что мне еще рано выбирать. Сначала надо понять, разобраться. Да, я нерешительная и очень требовательная. Мэтр Гимс [42] выразил то, что я чувствую, так:
Люблю ли тебя? Я не знаю.Не знаю, люблю ли я тебя.Ты меня любишь? Не знаю.Не знаю, люблю ли я тебя.АнтуанЯ постоянно думаю об Алисе. Хотя она тут совсем ни при чем, она не ответила на мое признание, не подбодрила меня никаким знаком внимания. Она просто появилась в моей жизни в тот миг, когда показалась мне маленькой девочкой, которая заблудилась на ярмарке, испугалась толпы и шума, но не зовет на помощь, потому что слишком застенчива. Я как будто спал, а Алиса меня разбудила. Во сне я видел кошмар, и мне было плохо и страшно. А несколько наших встреч подействовали на меня как терапия: сначала электрошок, затем выброс адреналина, эндорфина и прочих полезных веществ, которые вывели меня из состояния застоя. Теперь Алиса стала моим миром. Какое счастье вернуться к самому себе, почувствовать, как раздвигаются стены тюрьмы, куда заточила меня депрессия! Как близоруко и ошибочно было бы считать, что между нами ничего нет. Какое блаженство – оживать!
Дорина вернула меня на землю.
– У вас встреча. И поздравляю с новым контрактом.
– Он не такой уж значительный.
– Да, но это же телевидение! Как вы думаете, вы сможете достать мне приглашение на какую-нибудь передачу?
– Для этого вам нужен не я, а интернет, заходите на сайты производственных компаний, они постоянно приглашают зрителей.
– Но я хочу быть особым зрителем, пойти за кулисы, познакомиться со звездами.
– Посмотрим. Пока позвоните Филу и попросите его проверить, как они защищают свою информацию. Пусть постарается, я хочу показать им слабые места их системы, дать понять, что мы им нужны.
Я не услышал ни слова от моей помощницы и оторвал взгляд от разложенной у меня на столе почты, чтобы убедиться, что она не пропустила мимо ушей мою просьбу. Дорина смотрела на меня и хитренько улыбалась.
– Что такое?
– В вашей жизни появилось что-то новенькое, я права?
– Я вас не понимаю.
– Вы изменились. Стали спокойнее, счастливее. Львиная складка на лбу разгладилась. Конечно, до состояния блаженства еще далеко, до полной расслабухи и подавно, но улучшения налицо, или на лице…
– Пригласите, пожалуйста, Самира, – прервал я ее.
– Это женщина? – не унималась Дорина.
Неужели это так заметно? Или моя помощница пробует новую тактику, чтобы быть в курсе моей личной жизни?
– Вот видите, вы даже улыбнулись! Да, это всего лишь движение уголков губ, но зато теперь я точно знаю, что у вас нет атрофии лицевых мышц!
– Дорина!
– Да? Я в курсе, что у вас сейчас встреча. Но я хочу внести ясность – кто бы ни появился в вашей жизни, я от вас не отказываюсь, таким вы стали еще более секси, – сообщила она мне уже с порога.
Самир вошел, пожал мне руку и сел напротив. Потом огляделся вокруг, словно желая убедиться, что после нашей последней встречи в кабинете ничего не изменилось.
– Вы что, и вправду дадите мне подзаработать? – спросил он недоверчиво.
– Я предлагаю вам работу, а не просто подзаработать. Место охранника.
– Супер! – воскликнул он и расплылся в широкой улыбке. – А где?