Сейчас и навечно
– Видишь, Макс? – вздохнула я. – Мне предстоит еще долгий путь.
* * *
Вернувшись домой, я приняла душ, переоделась и приступила к приготовлению очередной запеканки с тунцом. Это единственное, что я умела хорошо готовить, и к тому же, мне срочно требовалось себя чем-то занять. Завтра состоится заседание по делу Сойера, и слова Макса о том, что Сойер никогда не просил о помощи, не выходили у меня из головы. Я могла занести ему запеканку и позволить самому решить, нуждается ли он в моей компании.
Стоило мне вытащить готовую запеканку из духовки, раздался стук в дверь. Пульс тут же подскочил, и я сняла рукавицы дрожащими пальцами.
Но на пороге стоял Джексон, привлекательный и элегантный, как обычно, в слаксах и темном свитере поверх синей рубашки. Его красивые черты лица были напряжены, а темные глаза выражали отчаяние и беспокойство.
– Что случилось? – выпалила я, и сердце затрепыхалось еще сильнее.
– Пока ничего, – ответил Джексон. – Можно войти? Я сказал ему, что собираюсь позвонить.
Я растерянно кивнула и покачала головой.
– Извини, да. Входи.
Джексон ростом был не менее ста девяноста сантиметров, а в моей маленькой квартирке и вовсе казался огромным. Внезапно я порадовалась, что на стороне Сойера такой впечатляющий и харизматичный парень.
– Хочешь что-нибудь? Может быть, выпить?
Джексон отрицательно покачал головой.
А я напряглась.
– Что с тестом на отцовство?..
– Они с Оливией сдали его в понедельник. Результат будет оглашен на завтрашнем слушании. Но, если со времени первого теста не произошло какого-то чуда науки, ничего хорошего можно не ждать.
Я облокотилась на кухонный стол.
– Не знаю, что делать. Чувствую себя беспомощной, – и указала рукой на духовку. – Я приготовила запеканку…
– Пошли с нами на слушание.
– Что? Нет… Я та самая соседка-наркоманка, помнишь? Мое присутствие ничем вам не поможет.
– Это был удар ниже пояса со стороны их адвоката, – сказал Джексон. – Но если судья увидит настоящую тебя, а не образ, сотворенный Голлуэйем, это может помочь. И, честно говоря, нам могут пригодиться любые методы.
– Неужели они и правда могут забрать Оливию?
Джексон потер шею.
– За последние десять лет произошли позитивные изменения касательно прав отцов, и суды выступают против того, чтобы изымать детей из хороших домов. Сойер заботится об Оливии, как о собственной дочери, что дает ему определенные права на нее, но это все, что у нас есть. Я не уверен, достаточно ли этого будет для суда. К сожалению, Молли, отдавая ребенка Сойеру, не удосужилась вписать его имя в свидетельство о рождении, – с горечью добавил Джексон. – Если бы она только сделала это… – Он прервался и покачал головой.
– Я буду там, если ты считаешь, что это может помочь, – помедлив, сказала я. – Конечно пойду. Но ты уверен, что ему это нужно?
Джексон согласно кивнул.
– Да, уверен. Ты нужна Сойеру. Ему нужно… – Он резко выдохнул. – Господи, ему точно что-то нужно, но я даже не знаю, как ему помочь. В последние дни он словно робот, не разговаривает ни с кем, разве что с Оливией, да и то…
– Что? – прошептала я.
– Он смотрит на нее так, словно мысленно уже прощается.
Моя рука подлетела ко рту.
– О нет.
– Я знаю, что он готов сражаться за нее до последнего, но нам по факту уже не с кем бороться. По крайней мере, в рамках закона. – Джексон положил руки мне на плечи. – Ты нужна Сойеру. Ты делаешь его другим, каким я никогда не знал. Ты делаешь его счастливым.
Слезы защипали глаза.
– Я не знаю, Джексон.
– Я знаю. Судья должен увидеть другого Сойера, не такого сурового и холодного. И я думаю, ты единственный человек, способный пробудить в нем все хорошее.
– Я попытаюсь, – ответила я. – Но что, если Сойер не захочет видеть меня в суде? Что, если?..
– У него нет выбора, – возразил Джексон и улыбнулся. – Он должен прислушиваться к своему адвокату – ко мне, – а я сказал, что хочу, чтобы ты присутствовала на заседании.
Я улыбнулась и обняла Джексона.
– Хорошо, я буду там.
– Спасибо, Дарлин. – Джексон сжал меня в своих объятьях напоследок и отпустил. – Машина подъедет к девяти.
– Хорошо. О, подожди! Иди сюда.
Джексон прошел за мной на кухню, и я надела на него защитные рукавицы.
– Передай Сойеру запеканку. Она с горошком. Для Ливви.
Джексон улыбнулся.
– Вероятно, он догадается, что я вышел не просто позвонить.
Я усмехнулась.
– Твое прикрытие рассекречено.
Открыв перед ним входную дверь, я приподнялась на цыпочках и поцеловала Джексона в щеку.
– Спасибо, что помогаешь ему.
– И тебе спасибо, Дар, – ответил он и вышел.
* * *
Следующим утром я надела свой лучший «я больше не наркоманка» наряд – струящееся белое платье с яркими цветами длиной до колен. Обычно я сочетала его с армейскими ботинками, чтобы придать изюминки, но сегодня надела танцевальные туфли на низком каблуке и сменила свой броский макияж. Волосы собрала в беспорядочный пучок и добавила к образу свои счастливые золотые серьги-кольца.
Без десяти девять я стояла внизу, а в животе крутило от волнения. Джексон и Сойер были у Елены, оставляя ей Оливию. Я проскользнула мимо них, чтобы подождать на улице, иначе, поговорив с Оливией хотя бы секунду, разрыдалась бы.
Через несколько минут открылась входная дверь, и Сойер встал как вкопанный. Он выглядел просто потрясающе в темно-синем костюме, идеально сочетавшемся с голубым галстуком. Я могла поклясться, что при виде меня суровость в его глазах немного оттаяла.
– Вот и она, – ярко улыбнулся Джексон и поцеловал меня в щеку. – Наше секретное оружие. Прекрасно выглядишь. Все присутствующие в зале суда не смогут не полюбить тебя.
Я покраснела до кончиков ушей.
– Боже, перестань, – отмахнулась я и взглянула на Сойера. – Джексон сказал, что мне следует прийти. Что это может помочь…
– Разве тебе не нужно быть на работе? – мрачно спросил Сойер.
Да, пропуск очередного дня определенно оставит дыру в моем бюджете, но разве можно это сравнивать с тем, с чем столкнулся Сойер? Я побеспокоюсь об этом позже.
– Это гораздо важнее, – ответила я.
Сойер задержал на мне взгляд, затем кивнул и резко двинулся к седану, припаркованному у обочины.
– Видишь? – шепнул Джексон мне в ухо, когда мы последовали за Сойером. – Он не в себе.