Отмели космоса

– А почему ты ещё не принял таблетки?
Тут из туалета вышла Инес с разрисованным лицом. Задача была воспринята со всей серьёзностью, и издалека её даже можно было действительно принять за женщину с короткой чёрной бородой. Она вернулась за стол, сопровождаемая взглядами других посетителей бара, в глазах которых стоял закономерный вопрос об адекватности этой девушки.
– Ну, думаю, этого хватит, – сказала Инес, пытаясь скрыть пусть и весёлое, но всё же смущение. Она потянулась к бутылке, намереваясь раскрутить её ещё раз, но тут Доржи встал из-за стола.
– Приятно было увидеться с вами двумя после столь долгой разлуки, надеюсь не видеться ещё столько же.
– Эй, постой-ка! – Инес негодовала. – Не будь бабой, отсиди ещё круг.
– Нет-нет-нет, всего наилучшего. – Не обращая внимания на другие проявления возмущения Инес он, манерно развернувшись, покинул бар.
– Вот ведь жопа слоновья, – Инес смотрела ему вслед обиженно и немного грустно. – Теперь я чувствую себя идиоткой. Ай, к чёрту эту бутылочку, всё желание отбил.
Пока Инес возвращала себе душевное спокойствие с помощью порции ликёра, я с сожалением созерцал лишь на четверть опустевший стол, который собирался оставить в ближайшее время.
– Знаешь, что я больше всего не люблю, Ян?
– Флюгера?
Я думал о том, как оправдать перед Инес свой уход и не особо следил за разговором.
– Нет, мне этот поехавший со взглядом мёртвой рыбы безразличен. Я про нечто более всеобъемлющее. – Инес вздохнула. – Больше всего я ненавижу ощущение собственной тупости. Когда ты вкладываешь половину состояния в акции, которые обесцениваются на следующий день. Когда ты путаешь два тумблера и таранишь ангар чужим кораблём. Когда очевидный обманщик оставляет тебя с разрисованным фломастером лицом. Когда ты в очередной сраный раз надеешься, что очередное пополнение команды наконец заполнит брешь и больше никуда не денется.
– Ну, я же никуда не делся.
Моя реплика была неуместна и осталась без ответа. Тем временем Инес продолжала:
– Понимаешь, такое всеобъемлющее чувство собственной тупости, что даже жить с ним трудно становится. В такие моменты хочется просто убежать от всех, орать в истерике и бить стены. Потом, ударив чей-то гараж, ощутить боль и опять понять, насколько же безгранична твоя тупость. Вот что я больше всего ненавижу, Ян.
– Такое ощущение, что тебе нужно побыть одной.
– Нет, даже не думай сваливать вслед за ним! – Инес словно вырвалась из этой ямы сожаления, и её лицо вновь озарила улыбка. – Мне вот интересно, какой бордель нашла Двадцатка на этой захудалой планете?
– Это насчёт слов капитана в тачке? Я глубочайше сомневаюсь, что он говорил правду. У неё же ниже живота всё кибернетическое.
– Ну да. Может, приделала себе что?
– Могла. Но она, в отличие от тебя, никогда не демонстрировала таких наклонностей. Она вообще ничего подобного не демонстрирует. Короче, врал капитан на её счёт, ну и шут с ним. Не наше дело, чем она там занималась и с чего капитан её крыл. И всё же, мне пора, – последнюю фразу я произнёс неожиданно даже для самого себя.
– Чего? В смысле?
– Ну вот так. Пора, – сказать правду не мог, врать не хотел. – Прости, что так… внезапно.
Я встретил взгляд Инес, который удивил почти осязаемой в нём тоской. Впрочем, она тут же неуверенно хихикнула, и её печаль скрылась.
– Не переживай, пирожочек, хоть ты и променял меня на какие-то мутные дела с глистом в человечьей шкуре, я остаюсь под защитой разрисованного маркером лица. Всё, вали-вали.
И я свалил, думая о том, как она догадалась о наших с Доржи делах. У меня что, на лице всё написано?
 
Глава восемнадцатая. Подковёрные игрища
Доржи ждал меня на перекрёстке. Встретившись, мы пошли дальше и через какое-то время углубились в спальный квартал. Здесь здания были поновее и повыше, но выглядели ничем не лучше виденных ранее. Они были покрашены в бело-зелёные тона самой дешёвой краской. Дожди не только частично смыли её, но и оставили гадкие чёрные подтёки на каждом квадратном метре. Из-за этого грязные здания казались ещё и старыми. К тому же тут было повышенное присутствие мусорных куч, вонючих луж и прочих малоприятных вещей. Особенно много попадалось на глаза трупиков крыс и мышей.
Мы зашли в одно из зданий. Поднявшись на четвёртый этаж по лестнице – лифт был, но не работал, – Доржи подошёл к одной из дверей и приложил к ней ухо. Секунд через пятнадцать он достал ключ, и мы вошли.
– И что ты пытался услышать?
Моя речь нормализовалась после опьянения, но Доржи, судя по его недовольной мине, был другого мнения.
– Флюгера. Эй, ты тут? Видимо, нет. Хорошо, я совершенно не хочу платить за его молчание. Почему ты ещё под мухой?
Мы прошли внутрь квартиры. Тут были две комнаты, кухня, санузел.
– Я не взял антиалкогольные пилюли.
– Плохо. Ладно, давай в душ, потом наряжайся. Как я заметил, высшее сословие тут в основном мытое. И ещё – своё оружие здесь оставь, особенно это касается твоих ножей. Место серьёзное, сканеры, обыски и прочее.
По-быстрому освежившись, я зашёл в скудно меблированную комнату, в которой Доржи уже одевался в какие-то вычурные шмотки. Жестом он мне показал на стул, где висел костюм. Я оделся – брюки, рубашка, фиолетовый пиджак с четырьмя пуговицами и рукавами, что были в два раза короче, чем должны.
– Местная мода, – произнёс Доржи, предвидя мой вопрос, – чтобы руки не так сильно потели. Кстати, пиджак застёгивай на все пуговицы. Не спрашивай, я не знаю, в каких условиях взращивались их вкусы.
Сам Доржи облачился примерно в то же, что и я, разве что пиджаку он предпочёл зелёновато-чёрный жилет, который забавно сочетался с его лицом и телосложением.
– Теперь парфюм и косметика. Сядь и не вертись.
Я не знал, что именно он делает, но ощущения были неприятные – какая-то мерзкая склизкая губка елозила по моему лицу. После этого причёска, бритьё, какие-то спреи и маникюр, от которого я пытался отбиться, но Доржи, руководствуясь тезисом «у тебя руки не богача, а чистильщика унитазов», убедил меня в необходимости процедур. По ходу дела на меня вываливалась вводная.
– Я – Аюб Калхор, знаешь меня примерно пару недель. Ты – Бадам Шуа, выходец из богатой семьи, владеющий такой долей акций на местную горную промышленность, что она позволяет тебе совершенно безбедно жить и заниматься вот такой вот идиотией, вроде пробы себя в роли наркобарона. Ты из города Гакуфиз, там построже с исполнением законов, и поэтому рынок наркоторговли чувствует себя не очень свободно, особенно сейчас. Ты же, имея определённые связи, которые потеряли бездарные придурки, с которыми мы идём на встречу, имеешь потенциал для реализации товара.
– Не слишком ли ты оскорбляешь их интеллект и возможности? Всё-таки наркобарыги не самые дурные люди, раз всё ещё живы и столько лет этим успешно занимаются.