Заплатите налоги, госпожа попаданка!

Голос его дрожит, а в глазах появляются слёзы. Я подхожу к его креслу и опускаюсь перед ним на колени. А он кладет трясущуюся руку мне на голову – совсем как в детстве.
– Я никогда бы не причинил Эдвину вреда, – тихо говорю я.
– Я знаю, Анри, знаю, – так же тихо отвечает он.
Вот только говорит ли он правду, мне неизвестно.
 
***
Открытие сезона приёмов и балов во дворце приурочили к моему приезду в столицу. На первом – самом торжественном – мероприятии, на которое были приглашены все находившиеся в Ансельве послы соседних государств, его величество должен будет официально передать мне титул принца Виларийского – тот титул, что когда-то носил Эдвин. По закону сделать это было необходимо уже давно – сразу же, как титул стал свободным, но мы оба – и дядя, и я откладывали эту церемонию, всякий раз находя для этого причину. Слишком свежи были воспоминания, слишком болезненны душевные раны.
– Ваше высочество, вы великолепны! – расшаркивается передо мной главный королевский портной, помогавший мне облачиться в новый сине-белый камзол.
Синий и белый – цвета официального флага Виларии. Белые эдельвейсы на синем фоне. Носить наряды, в которых присутствуют только эти цвета, имеют право исключительно члены королевской семьи. Его величество сегодня тоже будет в синем камзоле, ее величество – в синем платье. Не сомневаюсь, что и гости в знак уважения к правящей династии предусмотрят в своих нарядах этот цвет – но лишь в виде отдельных, почти незаметных штрихов.
Но на слова портного я реагирую с раздражением.
– Ваша светлость, – поправляю я.
Ни к чему торопить события. Церемония еще не состоялась.
Я беспокоюсь о том, как выдержит дядя сегодняшний приём. Он слишком слаб, чтобы целый вечер провести в душном многолюдном зале. Но и показать свою немощность в присутствии подданных и иностранных гостей он не захочет.
Обычно на проходящих во дворце мероприятиях последними в зале появляются король и королева – после этого туда уже не допускают никого из опоздавших гостей. Но эта церемония – особая. На сей раз в тронный зал я войду уже после его величества – тогда, когда он официально назовет меня своим наследником.
Секретарь короля сопровождает меня в небольшой кабинет, граничащий с уже заполненным народом залом, и вместе со мной дожидается того момента, когда его величество громко говорит:
– Объявляю наследником престола Виларии моего племянника герцога де Шарлен и дарую ему титул его королевского высочества принца Виларийского.
– Пора, ваше королевское высочество! – шепчет секретарь.
Он распахивает двери, и я перешагиваю через порог.
Я много раз бывал на королевских балах, и давно уже не смущаюсь под множеством устремленных на меня взглядов. В строгом соответствии с протоколом я приближаюсь к его величеству, и он возлагает мне на голову невысокую, украшенную россыпью драгоценных камней корону. Такая же по форме, только более массивная корона – и на голове короля.
Играет гимн Виларии, а после него по залу проносится волна приветственно-восторженных звуков. Я улыбаюсь и, поворачиваясь во все стороны, благодарю собравшихся за поздравления.
Официальная часть мероприятия завершена. На лбу его величества я замечаю капельки пота. Слишком велико напряжение. Чтобы дать возможность королевскому лекарю незаметно подойти к дяде и поддержать его бодрящими каплями, я подаю оркестру знак, и зал наполняется музыкой.
Их величества давно уже не танцуют на балах, и открывать первый танец надлежит именно мне. У меня нет обязательств ни перед одной из присутствующих здесь дам, и протокол в данном случае тоже ни к чему конкретному меня не принуждает. Я обвожу взглядом тех, кто стоит ближе. Вижу волнение на женских лицах. Эти дурочки думают, что мой выбор сейчас будет что-то значить.
Нет, ничуть. Я всего лишь должен пригласить хоть кого-то из них. Любую симпатичную глупышку. Вон та вот, смугленькая, весьма красива. Кажется, это дочь герцога Пикарда.
Я останавливаюсь перед девушкой, кланяюсь, протягиваю руку. Девица пребывает в полуобморочном состоянии. Ну, еще бы – такая честь! Надеюсь, от волнения она не станет путать фигуры и не оттопчет мне ноги.
Мы выходим в центр зала и уже через несколько секунд кружимся по паркету. Я чувствую, как дрожат руки моей партнерши. Я подбодрил бы ее улыбкой, но она даже не смотрит на мое лицо. Слишком напряжена. Слишком боится ошибиться. Считает шаги, вспоминает фигуры.
Танец заканчивается, и я отвожу девицу туда же, откуда забирал. Возвращаюсь на свое место. Протокольные действия я совершил и далее могу просто наслаждаться тем, что происходит в зале.
Один за другим сменяются танцы. Девицы ждут, когда я снова выйду на паркет, и разочарованно вздыхают, когда их приглашают другие кавалеры.
– Поздравляю, ваше королевское высочество! – приветствует меня посол Сигезии маркиз Эмбулетти.
Я благодарю его лёгким кивком. Сигезия – наша ближайшая соседка и основная противница на политической арене в регионе. Мир между нашими странами слишком шаток, и, разговаривая с маркизом, я должен помнить об этом каждую секунду.
– Вы не танцуете, ваша светлость? – интересуюсь я.
Я знаю, что он – известный ловелас и обожает женское общество. А где же еще искать внимания хорошеньких женщин, как не на балу?
– Вы не поверите, ваше высочество, но девушка, которую я пытался пригласить, мне отказала, – усмехается он.
– Отказала вам? – признаться, я удивлен.
Эмбулетти молод, красив и богат. Завидный жених и приятный собеседник.
– Именно так, ваше высочество! – подтверждает он. – И эта рана, нанесенная самой красивой девушкой в этом зале, не дает мне возможности танцевать с кем-то другим.
А вот теперь я заинтригован. Самая красивая на балу – слишком смелое заявление со стороны маркиза. Да здесь полным-полно очаровательных девиц.
– И кто же та, что посмела вам отказать? – интересуюсь я.
Он вздыхает:
– Я даже не знаю ее имени, ваше высочество. Она сейчас стоит у колонны рядом с картиной, изображающей охотников на привале. Шатенка в голубом платье и яхонтовом колье.
Я смотрю в том же направлении, что и он, и вздрагиваю. У колонны стоит графиня де Ламарк.
– Она сказала, что вовсе не танцует, – подливает масла в огонь маркиз. – Что не пойдет танцевать, даже если ее пригласит наследный принц.
Ах, даже так! Ну, это мы еще посмотрим!
 
14. Эжени. Настоящий бал
Королевский дворец оказывается столь великолепен, что я даже не знаю, как его описать. Если добавить к Петергофу множество всяких магических штучек в виде льющегося неизвестно откуда мягкого света или плавающих в воздухе подносов с бокалами шипучего напитка, то получится что-то, весьма похожее на резиденцию Луисана Десятого.