Две полоски для мажора

— А вдруг это все, — окидываю взглядом белоснежное платье на себе, а потом поднимаю глаза на подругу, — огромная ошибка?
Настя вздыхает и, убрав тёмные пряди каре за уши, присаживается рядом на пуф, придвинув пышные складки платья ко мне.
— Ты же сама говорила, что Марк стал относиться к тебе и беременности по-другому?
Что вы теперь больше даже и не ругаетесь.
— Не ругаемся. — задумчиво повторяю я.
— Спите в одной постели?
— В одной.
— Он тебя обнимает?
— Ну. — смущенно мнусь с ответом и параллельно сжимаю пальцами тонну фатина на платье, — иногда. по ночам.
— А поцелуи? — Глаза Насти хитро сужаются, и мои щёки тут же покалывает жар. — Были?
— Нет, — я демонстративно фыркаю и притворяюсь, что занята рассматриванием вышитого узора на объемной юбке платья. А в голове все держится та секунда ДО.
Если бы не Эльвира, то таким ответом я бы сейчас не отделалась точно. Дурацкие гормоны! Если первые месяцы они работали на нытьё и раздражение, то теперь моему телу нравятся даже мимолетные мысли о прикосновениях, руках, голосе и вообще все, что связано с Марком.
Мне даже стала сниться сладкая ересь. И его губы тёплые. мягкие. Пару раз я уже просыпалась среди ночи как в горячке: взмокшая и со сбитым сердцебиением. А когда спящий виновник моих снов сам же и жжёт мой затылок своим дыханием. Боже! Я честно ругаю себя, но мой организм, кажется, внезапно забыл, что он беременный.
— Значит, будет чем заняться в брачную ночь. Ребёнка-то вы уже сделали, — прыскает Настя, добродушно толкая меня в бок.
— В брачную ночь будем считать подаренные деньги, — шутливо язвлю я Насте.
— О да. При статусе семьи Громовых - это неизбежно.
— А ты точно не сможешь прийти? — тоскливо поглядываю на Настю.
А та виновато хлопает ресницами:
— Прости, Лик. Сессия сдана, самолёт домой уже сегодня ночью... Я же не знала, что твоя свадьба непросто на носу, а трезвонит в колокола. Кстати, про звон во все колокола. Весь универ на ушах, что Громов женится. Марк просил в деканате перенести несколько экзаменов по очень уважительной причине: у него свадьба. Ну и понеслась.
Я резко выпрямляюсь на пуфике и ошарашенно глазею на подругу. Громов удивляет все больше. И даже не знаю, как реагировать. Зато стук сердца в моей груди становится громче.
— Странно.— бормочу вслух свои же мысли. — Я думала, Марк будет скрывать.
— А он видишь как, — Настя многозначительно округляет глаза. — Так что наш жених, кажись, не так уж и против этой свадьбы. Теперь все в университете гадают, кто его невеста. А она. — подруга одним махом подхватывает меня за руки, стаскивает с пуфа и, повернув за плечи, подталкивает к зеркалу, — сидит тут и куксится.
— Я вообще-то нервничаю, — пытаюсь оправдаться, но Настасья уже водружает мне на макушку фату.
Причём очень стремную и колхозную. Теперь на меня смотрит самая настоящая баба на чайнике. Беременная баба на чайнике.
И внезапно меня отпускает. Я перестаю ощущать на себе тиски. Как же мне надоело тянуться за грузом паршивых мыслей. Всего пару недель назад казалось, что нет сил и желания улыбаться, а сейчас уголки моих губ сами собой ползут вверх. Кто знает, может через неделю я буду улыбаться ещё чаще и больше?
— Ну вот! Уже лучше. Нравится? — радостно сверкает глазами, рассматривая меня в зеркале.
— Жесть, — усмехаюсь и качаю головой. — Так в загс я не пойду точно. Тащи ещё платья. Будем выбирать.
— Нет, спать сегодня ты здесь не будешь!
Ну в смысле? Вчера можно было, а сегодня нет? Логика, ау!
— Потому жених и невеста должны спать в ночь перед торжеством в разных местах, — бескомпромиссно заявляю я, держа уже несколько минут оборону в дверях спальни Марка, не пуская ее хозяина дальше порога.
Он распахивает глаза, делая их как у мультяшного кота:
— Лика, ты серьезно? Я весь день долбался с сессией, потом съездил за мамой, пока привёз, пока определил ее в отеле... Пусти, а?
— Сорян, но гоу ту зе гостевая комната, — пожимаю плечами и делаю вид, что мне глубоко фиолетово.
Марк дуется и хмурит широкие брови, а потом заглядывает за мою спину.
— О, платьишко все-таки купила. Покажи. — В чёрных радужках вспыхивает живой интерес.
Я каменею. Черт! Платье! Понимаю, что оно висит в раскрытом чехле прямо на дверце шкафа и от входа в комнаты на него открывается шикарный обзор. Воспользовавшись моим секундным ступором, Марк протискивается в спальню.
— Нет! — чуть ли не воплю я, и на всех скоростях перекрываю собой путь вперед. Упираюсь грудью в каменный пресс Марка, вскидываю руки и, потянувшись на носочках, ладонями закрываю ему глаза. — Не смотри!
Не ожидав такой прыти, он едва не теряет равновесие. Но пошатнувшись, обхватывает меня за талию, сохраняя нас обоих в вертикальном положении.
— Не заходи. Не смотри.. .И это еще не женаты, — цокает Марк.
— Видеть платье невесты до свадьбы - плохая примета. Нельзя.
Марк хмыкает, а его ладонь плавно скользит по моей спине.
— А что мне тогда можно? — он провокационно понижает голос.
— Тебе можно развернуться и выйти отсюда, — шепчу куда-то в широкую грудь, обтянутую пуловером, пропитанным вкусным парфюмом. Мое лицо пылает, а по коже тут же роем стелятся мурашки. — Пожалуйста, просто топай на выход.
Хочу не поддаваться этому вихрю тепла, что держится под огромной лапой, разместившейся у меня на пояснице. Но тонкая ткань моей пижамы пропускает его через все позвонки. И оно расплывается где-то у меня в животе.
Теперь там компанию маленькой крохе составляют ещё и пресловутые дрожащие бабочки. Марк все крепче, но очень бережно, притягивает меня к своему торсу, мягко очерчивая пальцами узор у меня на пояснице. Мы оба прилипаем друг другу. Если бы не его сильные руки, то не стоять мне так уверенно на носочках, ведь я все ещё прикрываю любопытные глаза Марка своими ладонями.
— Ладно, я сваливаю, — сдаётся Громов, мягко касаясь губами моего лба.
Он выпускает из своих объятий, только когда делает жадный, слишком ощутимый вдох, коснувшись носом моих волос. И я готова размазаться в пространстве от этого жеста. Немного интимного и нагловатого.
Мои руки безвольно опускаются, и Марк, послушно держа глаза закрытыми, разворачивается на пятках. Два широких шага по прямой и он уже у двери. Но задерживается у нее.
— Доброй ночи, Рыжик. Встречаемся завтра у алтаря? — Марку не нужно оборачиваться, чтобы я чувствовала его улыбку.
Гипнотизируя темноволосый затылок, закусываю губы, чтобы немного отрезвить своё спонтанное желание передумать и оставить Марка здесь. Рано. Ее слишком рано ему сдаваться. С пылающим лицом бросаю взгляд на выбранное сегодня днём платье и нервно выдыхаю: