Моя вопреки
Закрыв глаза, едва заметно вздыхаю.
Небо, я ли это? Сижу тут, в императорском дворце огромной межпланетной империи, строю планы как удержать в своих руках императорскую власть и как обхитрить одного из сильнейших и коварнейших представителей правящей расы. И собираюсь завтра выступить против совета пятнадцати глав Высших Домов, чтобы отстоять своё право править вместо мужей.
Куда подевалась тихая, робкая земная девочка Лина? В какой момент она исчезла? Умерла на операционном столе у цинотов? Когда умоляла жуткого беловолосого незнакомца купить её? Или позже, в ритуальном круге храма Тан-Гереиш, отдав свое тело двум мужчинам сразу и приняв одновременно с ними силу Абсолюта?
Уже тогда я начала меняться. Из меня начали лепить и создавать нечто другое. Не только мои Повелители. Но и бог, покровительствующий ашарам и Аша-Ирон.
Я никогда не была особенной. Всегда старалась не выделяться, быть незаметной, во многом даже удобной для моей семьи. Я много проблем и сложностей принесла старшей сестре после смерти нашей матери и, как могла, старалась это искупить, слушаясь её во всём. Наверное, это слишком укоренилось во мне.
Даже став избранницей А-атона, а потом и его брата, выдержав ритуал, получив дар Абсолюта, я всё равно не считала себя особенной, да и сейчас не считаю. Я по-прежнему выполняю волю своего хозяина, сэ-аран, мужа…
Становлюсь такой, какой нужна сейчас. Изменения лишь набирают обороты. Знает ли хоть кто-нибудь, что получится в результате? Как сильно мне придётся себя переломить, чтобы справиться со своими обязательствами, выполнить обещанное? Останется ли от меня хоть что-то? Примут ли меня изменённую те, кого я так сильно люблю?
А-атон приказал мне сделать всё, чтобы сберечь сыновей и империю. Но он ни слова не сказал о том, что будет с нами потом.
Мне пришлось стать особенной. Я не знаю почему Абсолют наградил меня провидческим даром… Почему именно меня? Почему не любую высокородную одарённую рию, принадлежащую к одному из Высоких Домов? Только ли в моём гибком сознании дело? Была же мать Сэтору, имевшая несчастье встретить на своём пути его отца. Разве она не могла стать Оком?
Или, может, этот дар дан именно мне, с какой-то определённой целью?
Чем больше я думаю об этом, тем больше склоняюсь к мысли, что всё не просто так. Что меня целенаправленно ведут к чему-то. Меня, и тех с кем я делюсь своими видениями. Моих сэ-аран… даже Сэтору.
Может… он прав? Может, мои мужья исчезли, потому что так должно быть? Таков высший план?
Но какова цель всего этого?
Чего Абсолют добивается? Куда нас толкает?
− Лина, с-с-с тобой всё в порядке? — Рядом раздаётся шуршание и ко мне наклоняется Чотжар.
Ещё немного — и пальцами начнёт щёлкать перед лицом.
− Да, а что? — поднимаю на него удивлённые глаза.
−Ты завис-с-сла и не слышишь, ч-ш-што тебе говорят, − прищуривается змеехвостый. — Тебе с-с-снова плохо?
− Нет, извините, − я бросаю осторожный взгляд на слегка раздражённого Сэтору. — Просто на миг потеряла концентрацию.
И погрузилась в мысли, совершенно не касающиеся предстоящего Совета. Глупо тратить сейчас на это время.
− Я считаю, императрица всё ещё нуждается в отдыхе, — мой хранитель выпрямляется и разворачивается к жрецу. — Как главный наставник нашей госпожи, могу с полной уверенностью заявить, что от неё будет больше толку, если она хорошо отдохнёт и выспится, чем если вы, ри-одо Сэтору, будете пичкать её знаниями и наставлениями всю ночь напролёт. К тому же императрице не мешало бы поесть.
Последние слова уже явно адресованы мне. Только вот я не уверена, что смогу хоть кусочек проглотить.
− Конечно. Здоровье императрицы и наследников прежде всего, − бархатно уверяет жрец не сводя с меня внимательных глаз. — Если не возражаете, я останусь на остаток ночи в императорском дворце, чтобы утром лично сопровождать нашу госпожу на заседание Совета и дать последние наставления.
Мне этого не очень хочется, но отказать ему будет грубо. А после того как он мне сегодня помог и согласился на все мои условия — ещё и неблагодарно.
− Конечно, оставайтесь, − киваю учтиво. И, подумав пару секунд, прибавляю ровным тоном: − Если желаете, можете присоединиться ко мне за поздним ужином.
− Почту за честь, − в глазах Сэтору вспыхивают огоньки удовлетворения.
Этим приглашением я, по сути, нарушаю правила. Потому что высокородным риям Аша-Ирон запрещено делить трапезу с посторонними мужчинами без присутствия и разрешения своих мужей или старших родственников мужского пола.
Но будем считать, что разрешение я получила от А-атона.
Мне нужно лучше разобраться, что Сэтору собой представляет.
Противника надо знать в лицо. Как там говорится? Держи друга близко, а врага ещё ближе? Вот только врагом я его называть не хочу. Такое восприятие мне никак не поможет.
Он мой противник в игре под названием «Выживи, не став предательницей».
И узнать его можно только из личного общения.
− Я отдам приказ, − понятливо кивает Чотжар, отползая в сторону и разворачивая перед собой голографический экран.
А между нами со жрецом повисает неловкое молчание. Неловкое, скорее всего, лишь для меня. Потому что он-то явно чувствует себя в своей тарелке. Рассматривает меня открыто, изучает.
Стараясь не показывать, как меня смущает происходящее, тоже смотрю на него в ответ.
Что он ищет в моём лице? Что видит? Почему хочет?
И ведь примчался, как только Чотжар позвал ко мне на помощь.
Только из чувства долга? Желания застолбить территорию и положение рядом с предполагаемой вдовой? Или потому, что помощь была нужна лично мне?
Не должна мне льстить последняя мысль. Но буду честна с собой. В какой-то мере мне это льстит.
Ведь у него и у самого проблем хватает. Вспомнив о взрыве, случившемся у Сэтору во дворце, я тут же нахожу глазами левую руку красноволосого. Она больше не выглядит так, будто в чёрной перчатке, всё-таки регенерация ашаров поражает воображение, но кожа всё ещё покрасневшая и покрыта рубцами. А он ведь меня нёс и даже не дрогнул ни разу от боли.
− Простите ри-одо, я за своими переживаниями совсем забыла, что и вы недавно пострадали. Как ваша рука? — спрашиваю участливо, поднимая взгляд к лицу.
Он удивлённо хмурит брови, словно и сам забыл про свою травму. Поднимает ладонь, вертит ею, рассматривая.
− Заживает, − сообщает очевидный факт. — Благодарю за беспокойство.
− А виновных во взрыве вы успели найти? — хмурюсь.
− Нет. Но это подождёт. То, что случилось с Повелителями и с вами, помощь вам имеет для меня абсолютный приоритет. С остальным разберусь потом.