Грустная девушка у жуткого озера
Она, конечно, заметила, она всегда все замечала – но в этот раз наказания не последовало. Наутро у меня в еде больше не было таблеток, и я серьезно вела себя настолько инертно, насколько это было возможно. Едва не перестаралась – чуть не пропустила момент на похоронах, потому что была излишне спокойной, а еще пошел снег – пушистый, красивый. Я должна была горевать об отце, знаю, но его больше не было, была только странная статуя в гробу, и я бы предпочла трогать снежинки и выдыхать пар, а не защищать, даже понарошку, эту статую. Но нужно было уважать традиции, и я сделала все как надо, а потом едва дождалась ночи, чтобы отправиться к озеру.
(следователь оказался очень красивым. Мрачным, помятым, искусственным. Мне он понравился).
Всех развели по комнатам и заперли. Я переоделась потеплее, поудобнее и не стала даже выжидать минимальное нужное время, сразу выскользнула наружу и поспешила к озеру.
Легенда говорила, что по ночам из озера выбирался монстр, который поедал тела. Монстр был довольно вежливый: он не приходил в город, если ему приносили тела, и всегда довольствовался тем количеством, которое было. А еще его, конечно, не существовало. Я выяснила это, когда мне было пятнадцать и эксперименты главврача пересекли отметку это невыносимо, но не остановились. Я верила в монстра, искренне верила – как и большинство остальных, и я решила, что похороны – это мой шанс. Мне всего-то нужно будет дождаться правильного времени, чтобы подбежать к озеру и предложить монстру вместе с мертвым кочегаром живую меня. Замечательный план, который не сработал – потому что вместо монстра к озеру пришли те же ряженые с похорон, осторожно подняли тело за руки и ноги, обвязали его веревками с камнями – и бросили в воду. Это шокировало меня так сильно, что даже помогло с главврачом – ей не нравилось, что я больше не уделяю ей все свое внимание, и эксперименты прекратились, но – вот где был уровень моего удивления – я даже не обрадовалась этому, просто приняла. После было еще пять похорон – я пряталась в лесу каждый раз, чтобы убедиться – монстр так и не появился.
В этот раз я не хотела убедиться, что его все еще нет, я хотела посмотреть, кто будет выбрасывать отца, чтобы, если это окажется полезным, помочь следователю в нужную минуту. Я устроилась позади широкой сосны, глотнула чая из термоса: ромашковый, сладкий, мой любимый, посмотрела на часы. Сегодня я была взволнована – не из-за отца, а потому что не знала, что именно произойдет. Что сделают те, кто придет? Поступят как обычно? Или вернут тело на кладбище? Снег шел весь день, сомневаюсь, что у них выйдет незаметно выкопать гроб, положить тело и закопать снова. Мне было любопытно. Я ждала, воображала, предполагала – и едва не выронила термос, когда за полчаса до нужного времени вода в озере начала шевелиться, совсем как в сказках, а затем показалась жуткая, деформированная голова, толстая шея, массивное тело – и из озера вышел монстр.
Я не понимала, что делать – самой верной реакцией казалось кричать, но кричать мне совсем не хотелось. Бежать? Замереть и подождать? Броситься спасать тело отца? Вот эта идея была не просто глупой, но еще и смешной, и я не удержалась, хихикнула. Монстр не обратил на меня внимания, хорошо, он подошел к телу, опустился на четвереньки, обнюхал его, сел рядом и начал методично отрывать – с гадким хрустящим, но влажным звуком – куски и пихать их в рот. Я с трудом могла осознать, что происходит – монстра ведь не существовало, и все-таки он был – метрах в пятидесяти от меня с аппетитом пожирал тело и даже, кажется, не смущался ни толстого слоя грима на коже, ни савана, в который был завернут отец.
Он был всегда, просто раньше мне не везло (или везло), и я не попадала на похороны, когда он выбирался из воды? Или раньше его не было? Или дело было в конкретном теле, и мой мертвый отец каким-то чудом создал монстра? Или в склепе на кладбище все-таки прячется полоумная гениальная ученая – и это ее создание?
Я не знала, что принято делать в такой ситуации – наблюдать за монстром или отвести глаза, поэтому делала то одно, то другое, и в один момент взглянула на часы. Дальнейшее обещало быть интересным, потому что было без пары минут нужное время. Придут за телом или нет? Кажется, да. Послышались шаги, тихие голоса. У монстра слух был похуже, или просто он был слишком увлечен внутренностями отца, он не отреагировал. Зато обернулся, когда с противоположной стороны, недалеко от меня хрустнули ветки, плеснулась вода из лужи. Монстр осторожно поднялся и шустро побрел в сторону звука – то есть почти в мою. Я успела отметить, что мне совсем не хотелось кричать, и тут рядом завопили. Я никогда не слышала ее крика, но почему-то сразу узнала голос – это была одна из заводил моих недо-волков, мерзавцев из города, Инга. Когда она командовала остальными, выкрикивала, что им нужно сделать со мной, она звучала уверенно, почти строго, а сейчас это был испуганный, писклявый визг, толком не крик даже (я читала и пробовала потом – кричать очень сложно, это требует практики, навыков. Ну, это если вы не ужасно талантливы в области). Монстр приближался, пора было бежать. Инга все верещала, и я, правда, не думаю, что слышала бы это в кошмарах до конца своих дней, но незачем было оставлять даже небольшой риск. Я бросилась к ней, схватила за руку (и угадала, было бы ужасно глупо, если бы я схватилась за место, где руки не было), потащила за собой. Инга вцепилась в меня, моментально замолчала, стала правильно дышать и побежала со всех ног. Похвально. Мы сделали несколько неровных кругов, виляли по лесу, чтобы точно убедиться, что монстр не преследует, не хотелось бы притащить его за собой в лечебницу.
Что делать с Ингой? Бросить здесь? Это не показалось мне разумным. Я привела ее с собой. По всей лечебнице горел свет, и я решила, что глупо пытаться пробраться внутрь через подвал или кухню. Мы зашли через главный вход. Инга крепко сжимала мою руку, наверняка синяки останутся, но это мелочи, потому что у входа нас встретила сама главврач. Она сжимала губы и крутила на пальце белоснежную прядь волос.
– Ксения, я страшно разочарована.
Ох, черт, она тянула гласные – вместе с остальными признаками это тянуло на семь баллов по шкале ярости. Плохо. Можно было попробовать разыграть драму, но сегодня не хотелось.
– Извините, – сказала я и подняла голову, чтобы посмотреть ей в глаза, – я вышла Ингу поискать. Вы на нее посмотрите, она же совсем плоха.
[Инга] всхлипнула, я кинула на нее взгляд. Посеревшая, заплаканная, дрожащая – она и правда выглядела нездоровой.
– И где она была?
Гласные покороче, это уже лучше.
– Она сама вам расскажет.
Главврач ухмыльнулась. Отпустила волосы, забросила их за спину. Блеснули линзы на очках, бейдж на халате, камни на кольцах – она часто выглядела как опасная и не вполне адекватная злодейка из аниме – она почти всегда вела себя соответствующе.
– Пускай рассказывает.
3. клиникаВсем, кто осмеливался рассказывать об этом, снился такой кошмар: тебя забирали в клинику, и ты ничего не могла с этим сделать. Кошмар происходил наяву, в тысячу раз худший, чем мне когда-либо снилось, и я ничего не могла сделать.