Клуб Мэри Шелли
Я не видела Лакс, но ощущала ее повсюду, словно присутствие призрака, преследующего меня. Сильнее всего я почувствовала это на занятии по предмету «Роль женщин в художественной литературе», когда увидела Брэма, сидящего на своем обычном месте. Наши взгляды встретились на бесконечное мгновение, в течение которого я мыслями вернулась к нашему поцелую. Я почувствовала, что покраснела, и задалась вопросом, признался ли Брэм во всем Лакс и стоит ли ожидать, что моя и без того испорченная жизнь в Манчестере станет еще хуже. Но потом Брэм отвернулся, я последовала его примеру, и мы оба продолжили притворяться, что меня не существует.
Я изо всех сил старалась не думать о Брэме, но, к сожалению, он был любимой темой разговора у Сандры.
– В твоей прежней школе были такие же красивые парни, как Брэм Уайлдинг? – спросила Сандра, когда мы сели в столовой.
Я отложила бутерброд. У меня внезапно скрутило живот, но Сандра не заметила моей потери аппетита. Она рассеянно жевала, не отрывая взгляда от середины помещения. Там обычно собиралась элита школы. Сандра смотрела на Брэма и его друзей так, словно они занимались чем-то поистине замечательным, а не просто ели и болтали, как все мы, плебеи.
Благодаря Сандре я узнала о Брэме все, что меня абсолютно не интересовало. Он стал плодом любви Эндрю и Далилы Уайлдинг – издательского магната шотландского происхождения и бывшей модели из Каира соответственно. Но кое-что я знала о нем, о чем Сандра не имела представления. Например, какие на вкус его губы.
– Все парни в моей прежней школе были уродами и чудилами, – ответила я. Сандра оказала мне большую услугу, не упомянув о бревне в глазу (о моей внезапно обретенной дурной славе и изгнании из общества), но мне отчаянно требовалось сменить тему. – Не могли бы мы поговорить о чем-нибудь другом?
– Ладно, можем поговорить о вечеринке, которую я до сих пор не могу забыть. Мы должны выяснить, неужели легендарные локоны Лакс на самом деле являются искусственными? – Сандра подняла глаза и вздохнула. – Вот так молишься богам скандала, молишься, но никогда не ждешь ответа на свои молитвы, понимаешь?
– Ты не думала, что это подлая шутка? – спросила я.
– Только не говори мне, что ты веришь этим слухам.
– Каким слухам?
Глаза Сандры загорелись. Если и было что-то, о чем она любила говорить больше, чем о Брэме Уайлдинге, так это слухи.
– Я забыла, что ты новенькая и не знаешь всех грязных секретов Манчестера.
Сандра отодвинула тарелку в сторону, как будто ей требовалось освободить место для грандиозного секрета, который она собиралась мне открыть.
– Есть мнение, что какой-то опасный шутник в школе стоит за самыми большими унижениями каждого. Например, однажды Эрику Белкотт заперли в подвальном бассейне, и когда ее нашли, она лежала, свернувшись в позе эмбриона, на трамплине для прыжков. Она рассказала, что кто-то включал и выключал свет. В другой раз Джонатан Калден проснулся в мусорном контейнере за «Красным Раком», не зная, как он туда попал. И был один случай, когда Джулия Махони клялась, что кто-то оставляет ей жуткие записки, написанные красной помадой, и когда она нашла тюбик губной помады в своем рюкзаке на занятии по углубленному изучению химии, то испугалась, опрокинула горелку и чуть не подожгла класс. Отсюда и возникли слухи о шутнике. Есть мнение, что все случаи взаимосвязаны, что за всем этим стоит один человек. Пострадавшие говорят: «Этот придурок меня подловил». Но нет же, а как насчет личной ответственности, Джонатан? Если просыпаешься в мусорном контейнере, значит, ты сам виноват в том, что ходил в «Красный Рак» на Таймс-сквер.
Обычно, когда Сандра обрушивала на меня кучу имен, я отключалась, как будто голова наполнялась белым шумом. Но поскольку уж речь зашла о таинственном и неуловимом шутнике, который портит всем жизнь, я насторожилась.
– Расскажи еще что-нибудь про это.
– Это происходит уже долгие годы, – продолжила Сандра. – Я слышала о «проказнике» еще до того, как перешла в старшие классы. Но это всего лишь одна из городских легенд.
Мои мысли вернулись к парню, которого я видела, когда в заброшенном доме снова зажегся свет. Тому самому, который незаметно выключил портативный динамик, пока все находились в смятении. Я выяснила, как его зовут: Фредди Мартинес. Окинув взглядом столовую, я заметила его, безошибочно узнав по спадавшим на лоб кудрям. Он сидел в окружении друзей.
– Кто эти парни? – спросила я у Сандры.
– Фу. Это парни из Тиша. Они все вместе состоят в Киноклубе. И все вместе собираются поступать в школу искусств Тиша в Нью-Йоркском университете и изучать кино – прости, кинематографию, – ответила Сандра. – А один из них на самом деле уже поступил туда. Берегись – они могут попытаться завлечь тебя в свои сети из-за того, что в их клубе нет ни одной девушки. Девчонкам не нравится таскать с собой тяжелую аппаратуру. Однажды Прюит Пусивик пытался флиртовать со мной, и на мгновение мне это даже понравилось, но потом меня осенило, типа, подожди, я тебе действительно нравлюсь или ты просто пытаешься заставить меня вступить в Киноклуб? Это вызвало у меня большие проблемы с доверием.
– Ого.
– Вот именно, – поддакнула Сандра. – Они считают себя крутыми, но на самом деле являются просто пафосными ботанами.
Но мне Фредди не показался таким уж ботаном. Да, он носил очки в толстой оправе, но мне они вроде как даже понравились. Кроме того, у него была расслабленная поза и легкая улыбка человека со здоровой долей уверенности в себе. И еще эта линия подбородка. Такого острого, что, кажется, можно порезаться. Одевался Фредди довольно неряшливо – форменная рубашка из ткани «оксфорд» не была выглажена, как у других парней, а ботинки поистрепались и нуждались в чистке до блеска, – но у меня возникло ощущение, что все это сделано намеренно. Как часть образа, который Фредди поддерживал.
– А что скажешь насчет того парня? – спросила я, указывая подбородком в сторону Фредди.
– Фредди Мартинеса? – уточнила Сандра. – А что?
– Просто любопытно.
Выражение ее лица говорило о том, что в этой школе есть куда более интересные люди, о которых можно посплетничать, но Сандра всегда была рада похвастаться своими энциклопедическими знаниями об учениках, даже если речь шла всего лишь о Фредди Мартинесе. Она глубоко вздохнула и начала перечислять факты о Фредди.
Я узнала, что у нас с ним есть кое-что общее: в школе для богачей мы попали в разряд бедняков. Он учился по гранту. Его мама работала поставщиком провизии, и Фредди помогал ей по выходным, а еще он продавал шпаргалки и рефераты. И, судя по всему, за хорошую цену он мог даже сдать за других стандартизированные тесты. Здесь это считалось прибыльной подработкой.
– В принципе, за деньги он готов на все, какая пошлость, но, думаю, это может пригодиться, если ты отстой в алгебре или в чем-то подобном. – Сандра перевела дыхание. – Еще ходят слухи, но лично я считаю их проявлением расизма, что он торгует наркотиками.