Ожерелье из золотых пчел
– Если хотите, я вернусь, – повернулся к Алекс Димитрос. – Или вместе…
– Кончай звать меня на «вы»! Как ты вернешься?
– На такси.
– А что, у вас на яхтах воруют? – обеспокоенно спросила Татьяна.
– Не в этой бухте. Ее хозяина все знают. Но я могу съездить…
– Ладно. Забей. Надеюсь, обойдется. Мне нельзя терять это кольцо.
Дальше до самого Ираклиона все ехали молча. Но как только оказались в центре, Изольда капризно заявила:
– Мне тут остановите. Я на экскурсию не пойду.
– Как это? – взвилась Рая.
– Таскаться по жаре между грудами камней? Нет, я лучше по магазинам прошвырнусь.
– Я тоже не пойду на экскурсию, – сказала Алекс. – Но выйду около Кносса.
– Мы так не договаривались! – взъярилась Рая. – Экскурсия рассчитана на всех! Деньги за билеты заплачены!
– Вот тут остановите! – не слушая, закричала Изольда, увидев за окном вывески знакомых брендов.
– А вы, капитан, с нами пойдете? – игриво обернулась к нему телевизионщица Валерия.
– Нет, я тут все знаю! – улыбнулся Димитрос. Он уже решил, что забежит в спортивный магазин и купит маску для глубокого погружения.
Но Алекс, сидевшая сзади, вдруг тронула его за плечо:
– Спорим, не все?
Димитрос от прикосновения вздрогнул: показалось, через тонкий ее палец его шарахнул разряд тока. Потом спросил, замерев до морозного кома в животе:
– А что, есть предложение куда-то пойти?
– Можем проверить твои знания. Как со временем?
– Времени навалом! – торопливо ответил капитан, молясь об одном: лишь бы эта сумасбродка не передумала.
* * *
Выйти из прохлады автобуса на раскаленный асфальт – все равно что высадиться на другую планету. Солнце буквально прибивало тебя к земле.
К кассе муравьиной тропкой вилась длинная полуобморочная очередь: на лицах женщин застыла решимость умереть, но осмотреть положенные достопримечательности. На лицах мужчин читалась тоска жертвенных агнцев.
Рая бросилась искать гида, мы забились в тень чахлого деревца у обочины, и только Алекс осталась стоять на самом пекле, разглядывая что-то в телефоне.
Рядом с ней тоскливо переминался Димитрос: она вообще про него помнит? Или это была шутка?
Но Алекс вдруг подняла голову, посмотрела на его ноги, сказала странное:
– Зря ты надел шлепки!
И наконец кивнула:
– Иди за мной!
В этот миг Димка понял, что с миром что-то произошло. Он вдруг засиял яркими отмытыми красками, заискрился и наполнился другим воздухом, в котором будто растворили пузырьки шампанского.
– Я скинула эсэмэску друзьям, они подогнали сюда на стоянку машину, – тряхнула Алекс рыжими кудрями. – Счас ее найдем!
Красный «Опель» стоял в самом углу, уткнувшись лбом в куст, а ключ лежал у него под колесом.
Алекс села за руль, завела мотор. Димитрос плюхнулся рядом и стал искать, как отодвинуть сиденье: его длинные ноги складывались, как у кузнечика.
– На таких кирпидонов не рассчитано! – прошипела Алекс. Наклонилась, так что ее голая под футболкой грудь проехалась по его коленям. Пошарила под сиденьем и нажала рычажок.
Кресло отъехало. Димитрос окаменел.
Не ожидал от себя такой предательской реакции. Дальше какое-то время ехал молча, боясь пошевелиться. Только ожерелье в кармане тихонько перебирал – это успокаивало.
Когда пришел в себя, они заворачивали по серпантину на вершину горы, и камни из-под колес летели с крутого обрыва прямо на острые скалы.
Только сейчас он понял, что даже не спросил, куда они едут.
Снова незнакомец– Знаете, кто на самом деле открыл минойцев? Минос! Да, история любит такие шутки: первым натолкнулся на Кносский дворец греческий археолог-любитель Минос Калокеринос еще в 1878 году, – воодушевленно вещала экскурсовод. Маленькая, сухонькая, как ящерка, в песочном брючном костюме, она почти сливалась с развалинами, в центре которых мы стояли.
– Я читала, что Кносс нашел англичанин Эванс? – влезла Машка.
– Артур Эванс купил холм и начал раскопки позже, в 1900 году. Правда, уничтожил при этом много артефактов и восстановил на свой вкус часть дворца, вызвав гнев археологов. Зато теперь мы можем представить, какой была эта загадочная цивилизация, таинственно исчезнувшая три тысячи лет назад. Идите за мной! – Гид юрко заскользила по дорожке вдоль веревок.
– Я сейчас вымру, как те минойцы! – проворчала Машка. – Давай выбираться из этого лабиринта Минотавра, тем более что его не было.
Гид уже донесла до нас знание, что древние греки все переврали. Жена Миноса не влюблялась в быка, не рождала от него чудище с бычьей головой, а чудище не питалось данью в виде греческих юношей и девушек. И никакой Тесей Минотавра не побеждал. Греки нарочно все выдумали, чтобы отомстить минойцам за их победы.
Мы свернули с тропы к навесу. Как вдруг…
– Неприлично так бегать за мужчиной! Вы меня просто преследуете! – раздался сзади знакомый голос.
Незнакомец с яхты «Парис» стоял у полуразрушенной колонны и нахально разглядывал нас веселыми черешневыми глазами. Мне перестали нравиться эти случайные встречи. А Машке – наоборот.
– Ой! Мы вас без бутылки не узнали! – пошла она в атаку.
– Я завязал! – пожал незнакомец плечами. – До обеда не пью.
– Жаль. Трезвый вы скучнее, – вздохнула Машка.
– Не надо делать поспешные выводы.
Незнакомец вдруг легко перемахнул через веревочную ограду и тут же улегся в каменное сооружение, напоминающее ванну.
– Водички принесите, пожалуйста! Можем освежиться вместе!
– Полежите до сезона дождей!
Но тут послышался свист охраны, незнакомец вскочил, перелез обратно через ограждение и процедил сквозь зубы:
– Отходим по одному. Вы меня не знаете!
– Мы и так вас не знаем! – хмыкнула Машка.
– А как же все, что между нами было? – укоризненно покачал он головой. – Похищение сумочки, поедание горы картошки? Ладно, девочки, сбрасываем маски! И если хотите сбросить что-то еще, я не против, – метнул он взгляд на футболку, плотно облегавшую выдающуюся Машкину грудь. – Меня зовут Станислав, но вы можете называть меня милым домашним именем Стас.
– Где же ваша строгая спутница? – поинтересовалась Машка.
– Она не любит все, что создано не в этом сезоне.
– А вы, значит, любитель старины? Я думала, что из старого вы осматриваете только бутылки коньяка. Меня, кстати, Маша зовут, а это Лена.