Тень от загородного дома

— Это ты? — прошептал он. — Как ты узнала мой адрес и домашний телефон?
В ответ Дарья усмехнулась, и в этой усмешке было что-то нехорошее:
— Мир не без добрых людей! — сказала. — Твой сотовый телефон отключен. Поэтому пришлось искать другую дорогу к тебе! Ты дверь-то мне откроешь, впустишь в квартиру, или я так и буду торчать на лестничной площадке?
— Что тебе надо? — снова прошептал он, высунувшись чуть больше из двери и не открывая ее шире. Был он строен, в домашнем махровом коричневом халате и серых шлепанцах на ногах. Прическа чуть растрепана, густые черные волосы приглажены пятерней. Лицо приятное, не толстое, но и не худое, с серыми глазами, тонкими усиками и чуть оттопыренными ушами.
Посмотрев ему в глаза гипнотизирующим взглядом, Велинская тут же оставила эту затею, потому что знала, что Валентина ее гипноз не берет:
— Ты не хочешь меня видеть? А мне было бы интересно посмотреть, как ты живешь.
— Нет, у меня в гостях… сестра, — ответил он торопливо, не раздумывая ни минуты, крепко удерживая рукой дверь. По его испуганной торопливости она сразу поняла, что он врал.
В это время за спиной Валентина прозвучал женский голос:
— Ты с кем там шепчешься? — Дверь изнутри резко дернули на себя, раскрывая, и из-под руки Ганилевского выглянуло милое девичье лицо с большими глазами и красивыми губами, в котором улавливалась взволнованность.
Невольно, явно не желая этого, Валентин посторонился, а девушка спросила у Дарьи:
— Это ты только что звонила?
— Я, — подтвердила та и сделала на лице располагающую улыбку. Кивком показала на Ганилеского. — Вот, Валентин впускать меня не хочет.
Задавая следующий вопрос, девушка с надеждой ждала, что получит на него отрицательный ответ:
— Ты сказала, что ты невеста.
Но Дарья, хоть и поняла, на что надеялась девушка, не посчитала необходимостью для себя ответить так, как хотелось девушке:
— Да. А ты кто?
— Меня он тоже называет невестой, — мгновенно скиснув, отозвалась девушка и вопросительно посмотрела на Ганилевского.
— Вот как? А он сказал, что ты сестра. Я о тебе ничего не знала, — равнодушно пожала плечами Дарья, окидывая девушку взглядом с ног до головы.
— Я о тебе тоже ничего не слышала, — нахмурилась и съежилась та.
— Богатый жених, сразу две невесты, может быть, и третья еще есть? — Дарья насмешливо взглянула на Ганилевского.
Определенно, Валентин не знал, как ему выкрутиться из создавшегося положения, был весь как на иголках. Смотрел на Дарью раздраженно, хотел от нее избавиться и защититься, попытался обнять за плечи девушку:
— Да не верь ты ей, Софья! Какая она невеста? Я первый раз ее здесь вижу! Девка с улицы!
Но Софья резко сбросила его руку со своего плеча. Дарью резануло по ушам, когда она услыхала, как Ганилевский назвал ее девкой с улицы. Догадывалась, почему он употребил такое выражение. Хотел избавиться сейчас от нее любой ценой, чтобы снова восстановить доверие между собой и Софьей. Видимо, надеялся, что Дарья оскорбится, фыркнет и убежит. Но он плохо знал Велинскую — она никогда не уходила побежденной. Ее разозлили его слова. Она не была девкой с улицы, она зарабатывала свои деньги другим манером. И, конечно, не была невестой Ганилевского — так, несколько раз до этого переспала с ним. Валентин в свое время понадобился для дела, и Дарья сумела быстро, почти мгновенно увлечь его. Естественно, она ничего не знала о Софье, Валентин не говорил о ней. Потому сейчас, узнав, разозлилась. Она не любила отступать и не любила уступать того, что считала своим завоеванием. И сейчас не собиралась сносить нанесенное Валентином оскорбление, тем более что он ей был еще нужен. Решительно шагнула в прихожую, отодвинула с дороги врача и Софью. Сейчас они оба вызывали в ней отторжение. Он попытался препятствовать, но она так посмотрела, что он отступил. Мгновенно взвинтилась:
— Это я девка с улицы? А может, это она девка с улицы? На какой обочине ты ее подобрал?
— Зачем ты пришла? — прокричал Ганилевский и схватил ее за руку, удерживая на месте.
Но это не помогло. В такие моменты Дарью невозможно было унять. Она оттолкнула его и по-хозяйски прошлась по квартире. Прихожая ей не понравилась. Показалась тесноватой. Ламинат на полу темный, даже мрачный. Зачем такой цвет вообще применять? Заходишь, как в темный погреб. Хорошо, хоть догадался постелить бежевую дорожку. Правда, тоже не сахар, но все-таки чуть осветляет черноту пола. Стены выкрашены в какой-то серый холодный цвет. Сразу видно: мужик подбирал цвета. Не было женской руки. Нет тепла в красках. Шкаф для одежды громадный, наполовину сузил проход в прихожей. Безвкусица. Дребедень. В комнатах примерно такие же краски, мебель — так себе. Вся как бы ни к селу ни к городу. Гостиная почти пустая, хоть в футбол играй. В общем, мужское холостяцкое жилище. Не была тут ни разу, и хорошо. Если бы не заставила необходимость, то и сегодня не появилась бы здесь. И знать бы никогда не хотела, где живет Ганилевский. Но по необходимости пришлось это сделать. Однако никак не ожидала, что будет оказан такой прием. Особенно в ней заговорило бешенство, когда вошла в спальню и увидала раскиданную постель, на которой, определенно, совсем недавно двое кувыркались:
— Из какой подворотни ты притащил эту шлюху? — Ударила безжалостно, как будто наотмашь. — На моих простынях катался с этой подстилкой!
Валентин опешил. Ему никак не удавалось придумать, как остановить разбушевавшуюся Дарью. Схватить ее и вытолкнуть за дверь не мог, ибо тогда не знал, как потом объясняться с Софьей:
— Что ты несешь? — возмутился не на шутку. — Какие простыни? Я тебя знать не знаю. Пошла вон!
— Софья, он тоже хрюкал тебе на ухо, когда ему было хорошо? — Дарья насмешливо посмотрела на Валентина.
Лицо у Софьи вытянулось. Большие глаза стали, как блюдца, наполняться слезой. Красивые губы задрожали и перекосились. Этот вопрос сказал ей о многом. Она свирепо глянула на Ганилевского. Милое девичье лицо моментально стало диким. Метнулась из спальни через прихожую к входной двери:
— Никогда больше не приближайся ко мне! — крикнула ему и хлопнула дверью.
— Софья! — Валентин кинулся следом за невестой. — Да она же сумасшедшая! — Выскочил на площадку. — Она сумасшедшая! Не верь ей!
Однако Софья была уже далеко внизу.
 
Согнувшись, Ганилевский резко вернулся в квартиру:
— Зачем ты здесь появилась? — Его взгляд был злым и враждебным, он готов был разорвать Дарью на части.
Стоя в дверях спальни, Дарья тоже смотрела непримиримо, она была как разъяренная волчица:
— Значит, по-твоему, я девка с улицы?
— Ну прости, вырвалось. — Валентин отвернулся, комкая голос, словно проглатывая его. — Ты не понимаешь, что натворила! Кто тебя просил называться моей невестой? Что за блажь такая?