Последний реанорец. Том I

Похоже, Лене в обществе Соловьёва и Кострова ой как не спится. Или они не дают ей спать. Пришлось даже унять своё чутьё и, абстрагировавшись от всего, наконец, опустил свой взор себе под бок и почти сразу наткнулся на ярко-серые глаза Риты.
Девушка уже не спала и не сводила с меня пронзительного взгляда.
— Как понимаю, я потерял сознание, и вы обо мне опять позаботились… благодарю вас. Спасительница, а вы весьма привлекательны в этом… кхм… наряде, — от столь вопиющей сексуальности даже у меня в горле пересохло, и на мгновение я просто охрип.
Я же всё-таки мужчина и весьма падок на красивых и роскошных женщин.
На девушке была надета короткая просвечивающаяся блузка, под которой невооруженным глазом было видно черное кружевное белье. Весьма откровенное. К тому же длинные русые волосы ниспадали водопадом по спине и объемному декольте, а вкупе с очками и легким макияжем создавался до безумия возбуждающий образ.
— Я… я не знала… как тебя отблагодарить… и вот… решилась… Просто у меня более ничего нет… я подобным уже лет шесть… не занималась… и это всё… с прошлой работы… Как понимаешь… я уже давно не невинность… — смущаясь и еле выговаривая слова, прошептала девушка, не желая встречаться со мной глазами.
Так вот значит, для чего она всё это подготовила. Бывшая жрица любви, а стесняется, как дитя херувима.
От такого простого умозаключения, слабая улыбка сама собой отобразилась на лице.
Но сейчас лучше разъяснить всё раз и навсегда.
— Рита, если ты таким образом желаешь мне отплатить, то лучше уйди прямо сейчас. Ты мне ничего не должна. Ты помогла мне, я тебе отплатил тем же. И сделай это скорее, потому как от таких предложений я никогда не отказываюсь. Я не так хорош, каким ты меня сейчас считаешь, и поступил, таким образом, не из-за того, что добр, а из-за того, что эгоист. Ты… ты и… Лиза, напомнили мне кое о чем. О том, что давным-давно отняли…
Но девушка вдруг медленно прильнула своей грудью ко мне, с теплотой обвила своими руками мою шею, и уже более собранным голосом зашептала на ухо:
— В моей жизни мне никто и никогда не помогал. Я слабачка и всегда от кого-то зависела. Но объявился ты. В отчаянии я дала тебе нерушимую клятву в своём сердце… если ты вернешь мне Лизу, я стану для тебя той, кем ты только возжелаешь. Ты… исполнил обещанное. И я не вправе воспротивиться. Да, такие заветы распространены среди дворян и одарённых, но они священны также среди простолюдинов. Многие именно таким образом приводят в свой дом наложниц или же… Слабые женщины порой ищут себе защиту, — дрожащим голосом просветила меня она. — Я сама себе сейчас противна…
Хм, хорошо хоть честно призналась, а не про мимолётную любовь начала говорить. К тому же здесь даже подобные ритуалы имеются. Интересное тут общество… Надо же, а ведь она боится, что я не соглашусь.
Да и чего греха таить, сейчас я был возбужден как никогда прежде, а уж когда податливое женское тело само проситься к тебе… Да и секса у меня не было сам не знаю сколько… Одна лишь Бездна ведает сколько я просуществовал осколком души в чертогах богини Смерти.
— Тогда запомни, Рита Евсеева, — я мягко обнял девушку и аккуратно опрокинул её на постель и с нежностью поцеловал алые губы и сразу же отстранился. — Такими словами как сейчас не разбрасываются. И я принимаю их… — руки уже блуждали по мягкой разгоряченной коже и добирались до всех сокровенных мест, а пальцы проникли под кружевное белье и начали похотливую игру со столь манящей грудью и ореолами сосков, отчего девушка начала слегка дрожать, а после и постанывать. — Но запомни главное, в своей жизни я не терплю только одного… Предательства! В остальном ты вольна делать, что пожелаешь. Предашь меня, и твоя жизнь прервётся в тот же час.
В ответ она лишь быстро закивала, закатив от небывалого блаженства глаза, выгнулась дугой и сильнее прижалась ко мне.
— Спа… сибо… мой… господин… — простонала довольно она.
И следующие часы оставшейся ночи мы пытались утолить неутолимую жажду похоти и разврата друг с другом.
    
Глава 17. Клановые ночи и начало перемен…
Второе кольцо. Царицын.
Поместье Устиновых.
Сидя в своём излюбленном кресле под прицелом множества глаз самых доверенных лиц, Устинов был недоволен, рад, удивлен, а также чего греха таить напуган. И всё это одновременно. Хотя под пристальным взором находился не только он, но и стоящий подле него на столе ноутбук.
Недоволен он был из-за того, что его самого и двух его жен подняли прямо посреди ночи. И кто? Собственная служба безопасности! Катков, старый лис, чтобы ему пусто было.
Рад и удивлён он был из-за того, что, похоже, проблема с кланом Хан разрешится сама собой. И благодаря кому? Одному единственному безумному пацану, папаше монументальщику и маленькой девочке. От него самого потребуется только слабый толчок и направить доказательства в нужное русло, хотя их и без того будет хоть отбавляй на том пепелище.
Напуган же он был тем, что во всей этой истории фигурируют древние кланы, причем целых два. Так еще и пацан умудрился каким-то чудом прикончить или удрать от тех обоих.
А мама ему говорила, что чудес не бывает. И по виду всех собравшихся похожие взгляды разделяли все. Катков, Звеньев, Вячеслав, Мария и первая супруга, которая молча, и с непроницаемым видом стояла за спинкой кресла, опустив руки тому на плечи.
— Ладно, так и быть, спрошу еще раз, — потирая сонные глаза, вновь заговорил Георгий, обращаясь к Каткову и глядя на ночное небо за окном, настолько нереальным ему казалось происходящее. — Костя, это ведь не твои умники смонтировали. Все, что я здесь увидел и услышал, это… правда? Захар умудрился сам всё это провернуть?.. И вот это отдал нам?
— Правда, Жора, правда, — невесело усмехнулся начальник службы безопасности. — Сам когда услышал, в шоке был. Скажу честно, жуткий пацан. Его видок после того пожара, пришелся бы тебе по душе…
Но следом за Катковым довольно закряхтел после недолгого размышления Звеньев, почесывая наголо выбритый затылок:
— По крайней мере, теперь понятно, почему Бережанов хотел от нас избавиться, чтобы мы не путались у него под ногами. Мало ли что могло всплыть. Какая-никакая, но мы для них угроза. Да и малых пятен им больше перепадёт после нашего забвения, а больше пятен, это больше связей со знатью.
— Выходит так. Но, как оказалось Хан производит монументал с подачи Аскархановых и двух древних кланов. Хах! Пацан на месте не сидел подобно нам, разворошил осиное гнездо, и прошёлся там прямо как слон в посудной лавке. Хотел бы я видеть их лица, — хохотнул весело Устинов, под кривые усмешки семьи. — Что ж теперь будет-то, а?
— Я так понимаю, если он там накуролесил и выбрался оттуда живым, то тех двух одарённых на голосовой записи можно считать… мёртвыми. От магов убежать он не смог бы, — высказался сразу же Катков, пряча сильное изумление в глубине глаз.