Безвинная

— Ах да. Гортензия немного… как бы сказать… умерла в прошлом году.
— Ой! — мадам Лефу эта новость, кажется, не особенно огорчила — только удивила. — Мне очень жаль.
Часовщик слегка пожал плечами.
— Гортензия никогда не любила поднимать шум. Подхватила пустяковую простуду по дороге на Ривьеру, и не успел я опомниться, как она просто сдалась болезни и угасла.
Алексия не знала, что и думать: ей было непонятно такое равнодушие.
— Она вообще была немножко похожа на репу, моя жена.
Алексия наконец решила, что в этой бесчувственности, пожалуй, есть даже что-то забавное.
— В каком смысле?
Часовщик снова улыбнулся. Очевидно, он ждал этого вопроса.
— Пресная, безвкусная — на гарнир годится, но только если ничего лучше не нашлось.
— Гюстав, что ты говоришь такое! — мадам Лефу изобразила возмущение.
— Но хватит обо мне. Расскажите еще что-нибудь о себе, мадам Таработти.
Месье Труве придвинулся поближе.
— Что же еще вы хотели бы знать?
Алексии хотелось хорошенько расспросить часовщика о своем отце, но она чувствовала, что шанс, увы, упущен.
— Ваши способности схожи с теми, какими обладают запредельные мужчины? Вы так же умеете нейтрализовать сверхъестественные проявления?
— Я никогда не встречала других запредельных, но всегда предполагала нечто подобное.
— То есть, если можно так выразиться, физическое прикосновение или очень тесная близость — и немедленная реакция жертвы?
Слово «жертва» Алексии не понравилось, но описание происходившего было довольно точным, поэтому она кивнула.
— Так, значит, вы изучаете нас, месье Труве?
А вдруг этот забавный бородач способен разрешить ее затруднение с беременностью?
Часовщик покачал головой. В уголках его глаз появились веселые морщинки. Алексия поняла, что густая растительность на лице месье Труве больше ей не мешает: выражение этого лица без труда читалось по глазам.
— О нет, нет. Это далеко за пределами моей основной сферы интересов.
Мадам Лефу испытующе взглянула на старого школьного друга.
— Да, Гюстав, ты никогда всерьез не занимался изучением эфира — не хватало технического оснащения.
— Неужели между эфиром и моими способностями есть какая-то связь? — Алексия была озадачена. Будучи «синим чулком», она имела представление о проводящихся исследованиях: касались они в основном тонких вопросов эфиронавтики и перемещения в надвоздушном пространстве, а вовсе не способностей запредельных существ.
Миниатюрная застенчивая горничная подала чай — или то, что считалось чаем во Франции. Вместе с девушкой в двери вкатился низенький столик, скорее поднос на колесиках, — казалось, он везет не только чашки и всё прочее, но и саму горничную, издавая смутно знакомый тикающий звук. Когда горничная наклонилась, чтобы поднять поднос и поставить на стол, Алексия непроизвольно взвизгнула. До этого момента она совершенно не подозревала о своих способностях к спорту, однако сейчас одним прыжком перемахнула через диван и спряталась за ним.
«Роль лакея в сегодняшнем французском фарсе, — подумалось ей в приступе паники пополам с весельем, — исполняет механическая божья коровка — убийца!».
— О боже, мадам Таработти! С вами все хорошо?
— Божья коровка! — сдавленно выкрикнула Алексия.
— Ну да. Это прототип для одного из последних заказов.
— То есть вы хотите сказать — она здесь не для того, чтобы меня убить?
— Мадам Таработти, уверяю вас, я не настолько дурно воспитан, чтобы убивать кого-то божьей коровкой в моем собственном доме.
Алексия опасливо вышла из-за дивана и настороженно наблюдала за тем, как большой механический жук, совершенно безучастный к тому, как бешено колотится сердце у нее в груди, выкатывается обратно в коридор следом за горничной.
— Насколько я понимаю, это ваша работа?
— Совершенно верно, — часовщик гордо посмотрел вслед удаляющемуся насекомому.
— Я уже имела с ней дело.
Мадам Лефу устремила на месье Труве негодующий взгляд:
— Кузен, я думала, ты предпочитаешь не брать заказы на оружие!
— Так и есть! И должен сказать, что меня оскорбляют подобные обвинения.
— Так вот, вампиры сделали из них оружие! — сообщила Алексия. — Мне пришлось столкнуться с нападением целого стада божьих коровок — убийц — их подослали, чтобы они прикончили меня в экипаже. Вот эти усики, которыми они у вас держат чайные подносы, заменили иголками для инъекций.
— И одна из этих коровок взорвалась, когда я хотела ее осмотреть, — добавила мадам Лефу.
— Какой ужас! — часовщик нахмурился. — Гениально, конечно, но эта модификация — не моих рук дело, уверяю вас. Я должен извиниться перед вами, милая леди. Кажется, такие вещи часто случаются, когда имеешь дело с вампирами. Хотя бывает трудно отказать постоянным клиентам, к тому же столь аккуратно оплачивающим счета.
— Не мог бы ты назвать нам имя заказчика, кузен?
Часовщик вновь нахмурился.
— Американский джентльмен. Мистер Борегар. Вы когда-нибудь слышали о нем?
— Похоже на псевдоним, — сказала Алексия.
Мадам Лефу кивнула:
— Увы, в этой части света такие устройства используют многие. Теперь следов уже не найти.
Алексия огорченно вздохнула.
— Ах, ну что же, месье Труве, будем ждать новой встречи с божьими коровками — убийцами. Я все понимаю. Надеюсь, вы успокоите мои расстроенные чувства чаем?
— Конечно, мадам Таработти. Конечно.
Чай действительно имелся, хоть и, судя по запаху, неважного качества, однако Алексию куда больше занимала еда. На тарелках красовались сырые овощи (сырые!), какое-то прессованное студенистое мясо и крошечные диетические бисквитики — на вид ореховые. Выглядело всё это, по мнению Алексии, крайне подозрительно. Сладкого не было совсем. Однако, положив себе небольшую горку закусок, леди Маккон нашла угощение более чем отменным — за исключением чая, который оказался совершенно безвкусным, как и предполагалось с самого начала.
Часовщик деликатно поклевал с тарелок, но пить ничего не стал, заметив, что, на его вкус, чай — великолепный напиток, если подавать его холодным, со льдом. Если бы, конечно, лед был немного подешевле. После этого заявления Алексия совершенно разочаровалась как в самом месье Труве, так и в его моральных качествах.
А он тем временем продолжил разговор с мадам Лефу, словно их не прерывали.
— Напротив, моя дорогая Женевьева, я интересуюсь эфирными явлениями достаточно, чтобы следить за последними изысканиями итальянцев. Вопреки британским и американским теориям о моральной неустойчивости, отклонениях в составе крови и лихорадочном темпераменте итальянские научные сообщества теперь придерживаются мнения, что существование души связано со способностью кожи должным образом перерабатывать эфир из внешней среды.