Дракон, (не) бери меня в жены!

Мельгрочет остановился.
– Мы не можем пройти, – проговорил он. – Туда, где горит пламя, оркам ходу нет. Его надо убрать… Или мы погибнем.
Мы с Анабель переглянулись.
– Ты умеешь? – спросила она. – Знаешь, как забрать это пламя?
Я хотела сказать, что не умею, но… Понимала, что остановиться нельзя.
– Попробую, – промолвила я.
Ведь я не горела в огне Арина, правда? Может быть, и этот не будет для меня вредоносным?
Вне всяких сомнений, это был риск. Но я представила себе, будто горю сама, а потом осторожно сделала шаг вперед.
Пламенная преграда встретила меня теплом, но – пропустила. На мгновение мне показалось, что я стала с нею единым целым, растворилась в чужом огне, а потом – отделилась вновь и была по другую сторону преграды.
Я обернулась. Граница осталась на месте, но теперь останавливаться уже было нельзя. Я увидела ряды камер и решительно зашагала вперед.
Решетки, решетки… Интуиция вела меня вперед.
Арина я заметила случайно. Сначала мне показалось, что внутри никого нет – я не слишком хорошо видела в темноте, а единственным источником света здесь была та самая магическая преграда из огня. Он лежал в самом углу камеры, даже не двигался, но я, казалось, услышала его дыхание с такого расстояния.
– Арин! – позвала я. – Арин!
Он не отреагировал. Даже не шевельнулся, и дыхание не стало более шумным. Я попыталась подойти ближе, коснуться решеток, и они вспыхнули целыми снопами искр.
Как пробраться внутрь? Я присмотрелась к решетке, пытаясь найти слабое место, но тщетно. Что делать? Если б я была драконицей, если б я знала, как обернуться, сейчас превратилась бы в огнедышащую тварь и смогла б как-то расплавить эту проклятую решетку. А так – даже притронуться не удавалось, потому что решетка раскалялась, и проявлялось какое-то заклинание.
Я позвала Арина ещё раз, но тщетно. Оставался только один вариант.
Надеюсь, выдержу.
Я плотно сжала зубы, чтобы не закричать, и вцепилась руками в решетку. Она накалилась практически моментально, но я закрыла глаза и уговаривала себя не задумываться о боли. Ничего нет. Ожогов не будет. Драконица я или кто? Пусть бы руки покрылись чешуей, и она защитила меня от огня. А жар становился сильнее, и решетки просто оплавились и стекли вниз…
Боль постепенно утихала. Я чувствовала свои руки, значит, они не сгорели напрочь, правда?
Чтобы удостовериться в этом, пришлось открыть глаза – и да, в самом деле, мои ладони были в порядке. Зато решетки оплавились, и теперь не составляло труда их отогнуть и проникнуть внутрь, в камеру. Правда, в отблесках далекого пламени мне почудилось, что руки мои покрыты чешуей, но я мотнула головой, моргнула, и наваждение прошло.
Путь к Арину был открыт. Я протиснулась между оставшимися прутьями, кажется, подрала платье, но его было совсем не жаль.
– Арин! – я опустилась на колени рядом с лежанкой. – Арин, ты слышишь меня? Арин!
Он не реагировал, но дышал. Был бледен, почти бел, и как его разбудить – я понятия не имела. Как ни трясла, ни пыталась пробудить – ничего не получалось.
Наконец, отчаявшись совершенно, я просто наклонилась к нему и поцеловала. Да, это было глупо, мы всё-таки не в сказке, но… Вдруг подействует? Ведь призвал же его мой голос, правда?
Несколько секунд ничего не менялось. А потом Арин вздрогнул, и меня обхватили крепкие мужские руки.
Поцелуй углубился, становясь более страстным, чем мы могли себе позволить, и мне пришлось прервать его самой, упираясь ладонями мужчине в грудь.
– Арин, приди в себя, – прошептала я. – Прошу! Сейчас не время!
Он с трудом открыл глаза, явно хватаясь за осколки сознания, и напряженным, сиплым голосом спросил:
– Где я? Беатрис?
– Ты в темнице, – дрожащим голосом произнесла я. – Арин, тебя предали. Что ты помнишь?
– Что… – он зажмурился. – Советники. Голова… болела. Сейчас не болит.
– Тебя отравили. Что-то с магией купола. Анабель случайно подслушала разговор своего отца, они готовят заговор, Арин. На рассвете – а до рассвета считанные минуты! – советник Берг обратится к твоим подданным... Скажет, что ты сошел с ума.
Арин несколько секунд молчал, просто смотрел на меня. Потом резко сел и выдохнул:
– Что ты здесь делаешь?
– Пришла тебя спасать. Ты не отзывался на голос, – пояснила я. – Как твоя голова? Как ты вообще?..
Арин осторожно тронул висок. Потом прошептал:
– Потому что связь с истинной, Беатрис, способна исцелять от самых опасных ядов и заклинаний. Особенно от заклинания вечного сна, из которого дракона вытащить невозможно, если у него нет истинной. А у меня, Беатрис, быть её не должно бы.
– Но ты ведь проснулся.
– Да. Потому что с леди Буоно что-то произошло в какой-то момент, – усмехнулся он через силу. – Я в порядке. Но как ты сюда пробралась?
Я только пожала плечами.
– Орки помогли. Анабель. А потом… Немножечко огня.
Арин не стал уточнять. Он медленно поднялся на ноги, потом взял меня под локоть, тоже поднимая с земли.
– Кажется, пора отсюда выбираться, – проронил он. – Только…
Взгляд Арина упал на расплавленную решетку. Он помрачнел, потом поймал меня за руки и взглянул на мои ладони. Видел он в темноте наверняка гораздо лучше, чем я, но ожогов, очевидно, тоже не нашел. Только тяжело вздохнул и прошептал:
– Ты сумасшедшая, Беатрис.
– Я люблю тебя.
– Меня любит сумасшедшая женщина, – он покачал головой. – Лучшей королевы не сыскать.
Арин не стал расширять дыру. Оценив мою работу коротким хмыканьем, он протиснулся сквозь щель наружу, а потом осторожно помог выбраться мне. Я видела, что когда Арин случайно задевал голой кожей решетки, он шипел от боли, но когда сама спиной уперлась в прутья, не испытала боли.
Дракон ничего не стал объяснять, только потянул меня за руку, уводя прочь. С каждым шагом, казалось, он обретал всё большую и большую уверенность в том, что делал. Мы добрались до огненной стены, и я втянула голову в плечи, боясь представить, как Арин сумеет пройти через неё.
Но магия короля, кажется, уже брала верх. Он взмахнул рукой, и преграда пала.
Снаружи нас ждали орки – и Анабель. Бледная, она вжималась в стену и аж просияла, когда увидела нас с Арином.
– Слава Пламени! – выдохнула она. – Вы живы.
– Дракон Возрожденный! – Мельгрочет ступил вперед. – Мы готовы драться за тебя насмерть. Только прикажи.
Моё удивление ещё было достаточно сдержанным. Анабель воззрилась на Мельгрочета так, словно увидела его впервые. К привычному отвращению и страху подмешалось подозрение.