Вниз по реке к морю
– А вот этого ему не надо знать, – снова сказала она.
– Леонард Пиллар, – представился я, протягивая руку.
– Зенобия Прайс, – ответила она, отвечая на рукопожатие. – Я навещала мужа сестры в Оссининге уже пять раз. А она за то же ограбление сидит здесь.
– А что бы вы сделали, если бы ваш мужчина пришел с супружеским визитом к вашей сестре?
Она на секунду задумалась, потом ухмыльнулась. Белозубая улыбка напомнила мне о том, что письмо из Миннесоты излечило меня от асексуальности.
– Я бы отрезала ему член, забрала бы деток Афины и переехала на озеро Тахо со стороны Невады. Там я могла бы прокормиться игрой в карты.
Перед выходом из автобуса Зенобия дала мне свой номер телефона. А я назвал ей тот, который напоминал мой.
Исправительная колония Бедфорд-Хиллз представляла собою группу старых кирпичных зданий, отделенных от мира высоким забором с колючей проволокой под напряжением, а уж обычной колючей проволоки было столько, что хватило бы на то, чтобы защитить Форт-Нокс.
Я пропустил Зенобию вперед, потому что не хотел, чтобы она слышала мое настоящее имя. Я солгал ей о том, как меня зовут, и о том, кого хочу навестить, потому что был бы совсем не прочь с нею где-нибудь уединиться. Я хотел почувствовать запах ее свежего пота, но пришлось притормозить, а то я очень скоро очутился бы в каком-нибудь очередном заброшенном склепе в обществе трупов бродяг и плотоядных крыс.
– Имя? – спросила охранница на проходной. Несмотря на то, что она сидела, было видно, какого она высокого роста. Кожа ее была белой, как благородная слоновая кость. Караульным не положено улыбаться в стенах тюрьмы, но суровой она не выглядела.
– Джо Оливер.
– Назовите имя и номер заключенной, которую вы хотите посетить, а также номер вашего разрешения на визит.
– Лорен Бахнелл.
Охранница, которая доселе на меня не смотрела, подняла голову.
– Здесь нет заключенной с таким именем.
– Она не заключенная, – уточнил я. – Она помощник начальника тюрьмы.
– А вы кто?
– Я вам уже сказал.
Охранница смутилась. Сказанное мною не укладывалось в ее стандартный протокол.
– Отойдите в сторону, – сказала она мне и, обернувшись, обратилась к другой женщине, сидевшей за металлическим столом в нескольких метрах: – Мэри! Здесь человек, которому нужна помощь.
У Мэри были очень широкие плечи, и когда она подошла, ощущение у меня было такое, как будто подошел мужчина. И она была очень недовольна тем, что ей приходится разбираться с таким сбродом, как я. Видимо, она раньше служила охранницей на проходной, а теперь ее повысили до должности надзирателя.
– Да? – обратилась она ко мне.
Ее нельзя было назвать черной, скорее, я бы использовал слова «карамельно-кремовая». Каждый кулак ее был с половину моей головы, и я не сомневался, что ей очень хочется опробовать их на моей челюсти.
– Меня зовут Джо Оливер, и я пришел встретиться с Лорен Бахнелл.
– У помощника начальника Бахнелл есть секретарь. А у секретаря – телефон.
– И все же я пришел и обращаюсь к вам.
– Ничем не могу помочь.
– Я передам это Лорен, когда позвоню ей из телефонной будки снаружи.
Мэри я не понравился. Я вообще мало кому нравлюсь. Я давлю на людей и заставляю их делать то, что оскорбляет их чувство независимости. С тех пор как я вышел из тюрьмы, я находил особое удовольствие в том, чтобы скрутить в бараний рог тюремного охранника.
– Еще раз, как вас зовут? – спросила женщина с именем нашей Святой Матери.
Я представился.
– Подождите вон там, – распорядилась она, указав на потертую скамеечку из сосновых досок, на которой могло уместиться от силы два человека.
Присев на скамью, я принялся размышлять о своей жизни до теперешнего момента. Столько лет я стабильно шел вперед, но все по неверной дороге. Одинокий волк, оскорбленный детектив – я шел уверенно, но был слеп.
Мне пришло в голову, что вся жизнь моя организована была таким образом, чтобы я был полностью независим и сам отвечал за все, что делаю. Глэдстоун это понимал. Потому-то он и помог мне стать частным детективом. Но дело ведь в том, что мужчина – не остров; и судьба его ему неподвластна. Да и с женщинами – так же.
И вот я сижу в стенах женской тюрьмы, ищу ответы, которых знать не хочу, движимый силами, которые не смог контролировать. Почему-то от этой мысли я улыбнулся. Как будто с плеч упала тяжелая ноша. Вопрос был уже не в том, потерплю ли я неудачу, а в том, когда это произойдет.
– Мистер Оливер?
Ко мне подошли Мэри и женщина поменьше с бронзовой кожей. Мэри была в темно-синей форме, костюм незнакомки состоял из коричневой блузки и черных брюк. На ее поясе с одной стороны висела дубинка и баллончик с перцовым спреем, с другой – рация.
– Да, Мэри? – проговорил я.
Она нахмурилась, глянула на меня, но все-таки ответила:
– Помощник начальника примет вас. Риатта проводит.
Невысокая охранница проводила меня к металлической двери, открыла ее, набрав код на цифровом замке, затем провела по длинному кирпичному коридору без дверей. Потом была еще одна дверь с кодовым замком, и мы пересекли поросший травой внутренний дворик, где трое заключенных занимались садовыми работами.
Заключенные носили серую форму, которая по большей части скрывала фигуру. Они посмотрели на меня с интересом, характер которого варьировался от «иди сюда» до «не подходи».
В пути охранница по имени Риатта не разговаривала ни со мной, ни с кем-либо еще, а прошли мы мимо восемнадцати заключенных, трех охранниц и еще двух мужчин. В конце концов мы дошли до двери, на которой было два замка – сенсорный и электронный. Риатта открыла оба и провела меня к серо-зеленым дверям лифта.
Стоило подойти, как двери открылись, явив кабину, где могли поместиться от силы трое человек.
– Заходите, – вот первое и последнее, что сказала мне Риатта.
Внезапно меня настиг приступ страха. Мне казалось, я уже был не в Нью-Йорке, а в розыске за убийство, и вот я уже в тюрьме.
Двери закрылись, заскрипела лебедка. Кабина ползла вверх так медленно, что движения не ощущалось. Через две минуты двери открылись, и я увидел знакомое лицо.
– Здравствуйте, ваше величество, – произнесла она.
В дни моей полицейской карьеры Лорен Бахнелл была еще зеленой курсанткой. У нее была легкая женственная походка и волосы неопределенного цвета, которые можно назвать и светлыми, и рыжими. Рослая женщина с открытым лицом и бледной, как у скандинавов, кожей.
Темно-синий брючный костюм, оттенком похожий на форму охранницы, скрывал то, что она несколько пополнела с тех пор, как мы виделись, но меня не проведешь. Как-то мне случилось увидеть, как она одним ударом уложила взрослого плечистого мужчину под метр восемьдесят ростом.