Путешествие на Запад. Том 3

– Я могу преодолеть любое расстояние, каким бы далеким оно ни было, всего за полдня, – уверенно произнес Сунь У-кун.
– Ну, если ты такой ходок, – отвечала женщина, – то слушай меня внимательно: отсюда до того места, где живет этот мудрый и прозорливый человек, целая тысяча ли. Там находится гора, которая называется горой Пурпурных облаков. В этой горе есть пещера Тысячи цветов, в ней как раз и живет этот человек. Зовут его Пиланьпо. Только он один и сможет покорить даоса-оборотня!
– В какой же стороне находится эта гора? – живо спросил Сунь У-кун, – куда мне направиться?
Женщина указала рукой и сказала:
– Туда! Прямо на юг, там она и находится.
Сунь У-кун оглянулся, но женщины уже и след простыл. Тогда он пришел в смятение и, отбивая поклоны, стал приговаривать:
– Не иначе как это была бодисатва. А я, видно, настолько обалдел от того, что рыл землю, что не распознал ее. Умоляю, услышь меня! Скажи свое имя, чтобы я всегда мог благодарить тебя!
– Великий Мудрец! – послышался звонкий голос с неба, – это я!
Сунь У-кун поднял голову и посмотрел. Оказывается, это была наставница Лишань. Он быстро поднялся в воздух, выразил благодарность, а затем спросил:
– Наставница! Откуда ты прибыла?
– Я возвращалась с проповеди под древом лунхуа, – отвечала она, – и увидела, что твой наставник попал в беду. Преобразившись в простую женщину, я явилась к тебе под видом вдовы, оплакивающей мужа, чтобы спасти твоего наставника от смерти. Поспеши пригласить того человека, только не говори ему, что это я научила тебя, так как этот мудрый и прозорливый человек отличается весьма странным характером.
Сунь У-кун еще раз поблагодарил. Распростившись с наставницей, он, словно ветер, помчался на своем облаке и вскоре прибыл к горе Пурпурных облаков. Остановив облако, Сунь У-кун сразу же отыскал глазами пещеру Тысячи цветов. За пределами этой пещеры открывался замечательный вид, о котором лучше рассказать в стихах:
Тень свою легкую сосны на дивную землю бросают,
Зеленой стеной кипарисы обитель святых окружают.
Вдоль горной дороги растут густолистые ивы рядами,
А горных ручьев берега ярко пестреют цветами.
У каменных зданий стоят орхидеи оградой пахучей,
Душистые травы ковром устилают обрывы и кручи.
Воды журчат и бегут, бирюзовым сливаясь потоком,
Тучка в пути отдыхает на дубе дуплистом, высоком,
Птиц многочисленных слышится щебет и пенье,
По тропкам незримым пугливые ходят олени.
Каждая ветка высоких бамбуков нежна и красива,
Соком полны и побеги и ветви пурпуровой сливы.
Вороны приютились на темных вершинах деревьев,
Нежно щебечут весенние пташки на ясенях древних.
Богатый суля урожай, колосятся хлеба золотые,
Солнечным светом и влагой земной налитые.
Здесь никогда ты не встретишь листвы пожелтевшей,
Зиму и лето цветы здесь по-летнему свежи.
Здесь зародившись, туман в голубые просторы стремится,
Чтоб, в облака превратившись, дождем благодатным пролиться.
Великий Мудрец, обрадованный и веселый, сошел с облака и отправился к пещере, очарованный безграничными просторами удивительных по своей красоте пейзажей. Он углубился в горы и очутился в замечательно красивом месте, где вокруг все было тихо и безмолвно, не слышно было ни человеческих голосов, ни лая собак, ни кукареканья петухов. Вдруг его охватило тревожное чувство: «А что, если мудреца не окажется дома?» Он прошел еще несколько ли и, внимательно оглядываясь по сторонам, вдруг заметил монахиню, которая сидела на легкой тахте.
Если хотите знать, как она выглядела, послушайте:
На голове ее шапочка пятицветная,
Вышитая узорами яркими и приметными.
Халат златотканый ее стоит богатства несметного.
На ней башмачки с головками фениксов дивными,
Пояс ее – крученый, с радужными переливами.
Лик у нее увядший, словно цветы осенние,
Заморозками тронутые в их запоздалом цветении,
А голосок подобен ласточки щебету нежному,
Когда весною у пагоды гнездо свое лепит, прилежная.
Три основных учения давно этой женщине ведомы,
Четыре великих истины ею поняты и исследованы,
В них она совершенствуется, правде единой предана.
Пустота беспредельная сущего мудрой женою постигнута,
Жизнь вечная и блаженная в горных краях достигнута.
Там обитает она, бодисатва, всем людям известная,
Имя ее – Пиланьпо – снискало любовь повсеместную.
Сунь У-кун приблизился к бодисатве, поклонился и воскликнул: – О бодисатва Пиланьпо! Приветствую тебя!
Бодисатва сразу же сошла с тахты, сложила руки ладонями вместе и, возвращая поклон, произнесла:
– Великий Мудрец! Прости, что не вышла встречать тебя! Ты откуда прибыл?
– Как же ты узнала, что меня зовут Великий Мудрец? – удивился Сунь У-кун.
– Когда ты учинил великое буйство в небесных чертогах, – отвечала бодисатва, – везде и всюду сообщили описание твоей наружности. Кто же теперь не опознает тебя?
– Вот уж верно говорят: «Добрая слава дома лежит, а худая – по свету бежит!» О том, что я стал правоверным последователем Будды, тебе, оказывается, даже неизвестно!
– Когда же это ты успел стать правоверным? – удивилась бодисатва Пиланьпо. – Что ж, если это так, то от всего сердца поздравляю тебя!
– Недавно я даже удостоился получить повеление, – произнес Сунь У-кун. – Мне поручено охранять моего наставника Танского монаха в путешествии на Запад за священными книгами. Но вот по дороге наставник повстречался в даосском монастыре – храм Желтого цветка с даосским монахом, который отравил его чаем. Я вступил было в борьбу с этим даосом-оборотнем, но он стал излучать бесчисленные золотистые лучи, которые накрыли меня, словно колпаком, и я едва избавился от них благодаря своему волшебству. Мне известно, что ты, бодисатва, можешь уничтожить его золотистые лучи, а потому и явился к тебе. Умоляю, не откажи мне в моей просьбе.
– Кто же мог рассказать тебе об этом? – удивилась бодисатва. – Вот уже более трехсот лет прошло с того времени, как я была на празднике Милосердия, и за все это время ни разу никуда не выходила. Я даже скрыла свое имя, и никто не знает обо мне. Каким же образом ты узнал?
– Ты ведь знаешь, что я земной дух и могу появляться всюду, где мне только вздумается.
– Ладно! Ладно! Молчи! – перебила его бодисатва Пиланьпо. – Мне, собственно, не следовало бы выполнять твою просьбу. Но раз ты сам, Великий Мудрец, удостоил меня своим посещением, я не могу отказать тебе и отправлюсь с тобою. Нельзя допустить, чтобы твой наставник не выполнил своего священного долга.
Сунь У-кун принялся благодарить бодисатву.
– Прости мне мою невежливость, но позволь все же поторопить тебя; и потом скажи, какое возьмешь с собой оружие?
– У меня есть вышивальная игла, – отвечала бодисатва. – Она способна пронзить насмерть негодяя даоса.
Сунь У-кун не сдержался и проговорил:
– Видно, обманула наставница меня. Если б я раньше знал, что можно справиться вышивальной иглой, то не утруждал бы тебя, поскольку таких иголок я смог бы раздобыть целый дань.
– Твои иглы – это обычные иглы, сделанные из стали, а вот моя игла – это волшебный талисман: он не стальной, не железный и не золотой, а закаленный в луче солнца моим сыном.