Блажий Омут
— Ты сделаешь так, как я скажу. Сегодня ты объявишь жителям, что убитый мной большой волк и был тем колдуном-оборотнем, который терзал деревню. Его надо сжечь, чтобы он не возвратился более с того света. И мы пойдём и сделаем это все вместе. А потом я уеду. Но через неделю ты умрёшь в муках. Ты будешь чувствовать голод и жажду. А потом придёт нестерпимая боль. И зерно в твоём брюхе прорастёт. Оно вырвется наружу красными цветами в память обо всех, кого ты сгубил, Крыса. В последние минуты своей жизни ты вспомнишь лицо каждого убитого тобой. Но ни ты, ни твоя дочь никогда не вспомнят ничего о моей роли в этой истории. Ты забудешь этот разговор сразу, как я отпущу тебя.
Я отнял руки от Радоша, как от прокажённого. И встал.
Староста прокашлялся. Перевернулся набок. И воззрился на меня снизу вверх в истовом изумлении.
— Что со мною, Лех?
Я протянул ему раскрытую ладонь.
— Мы собирались идти в лес сжигать убитого колдуна-волколака, но ты запнулся о половичок и упал, мой любезный друг, — я помог Радошу подняться.
— Верно, — он потёр ушибленный лоб. — Ух, и молодец же ты! Такую паскуду убил. Благое дело.
— И не говори, — я искоса глянул на Кота у моих ног. — Благое.
Я улыбался. Но месть моя была совсем не такой, как мне мнилось все эти годы. Она оказалась болезненной и горькой.
* * *
Мы отправились в лес с тремя другими мужиками и осуществили задуманное: сожгли волка вместе с заброшенной избой. В деревню воротились уже в сумерках. А ночью мы с Котом покинули Беличий Бор. Меня провожали, как героя, со всеми почестями. Уговаривали побыть у них хотя бы пару деньков, но я отвечал, что меня уже давненько ожидают в другом месте.
Награда была щедрой. Радош, как и обещал, не поскупился. А помимо мешочка с золотом и серебром он подарил мне коня с упряжью. Красивого бурого мерина с тяжёлыми копытами. Староста твердил, что я его жизнь спас. Я хотел было отказаться от этой заботы на мою голову, но Кот так глянул на меня, что стало понятно: не возьму коня, он мне ночью глаза выцарапает. Пришлось принять. Поэтому из Беличьего Бора мы выехали верхом. Кот примостился на седельных сумках за моей спиной с видом величайшего довольства.
В тот час счастлив по-своему был каждый. Кроме, разве что, Даны. Старостина дочка глядела на меня со смутной печалью во взоре, которую даже сама себе объяснить не могла. Но я мысленно пожелал Дане счастья. С её-то приданным она обязательно сделается желанной невестой и в девках надолго не засидится.
Мы ехали всю ночь. Кот болтал без умолку. Придумывал, как бы нам назвать нашего нового друга. Коня я не гнал, но всё же мне ужасно хотелось прибыть на место поскорее. И когда впереди замаячил заветный трактир на окраине ближайшего городка, я ощутил внутри трепет.
Верея показалась на крыльце, когда я въехал во двор. Она тотчас побежала ко мне навстречу.
Я спешился. И моя ненаглядная красавица повисла на моей шее, крепко зажмурившись. Я обнял её в ответ. Решил, что более не отпущу от себя так надолго.
Верея не спрашивала меня ни о чём, кроме одного:
— Завершил ли все свои дела? — прошептала она мне в шею.
И я с уверенностью ответил ей:
— Да. Завершил. Теперь можем уехать, куда пожелает твоя душа.
А за околицей прокукарекал петух, возвещая начало нового дня. И новой жизни для нас обоих. Впереди ожидали другие приключения, непростые решения и внезапные встречи. Но мнилось мне, что мы втроём сможем всё преодолеть. Три чудовища в мире полном иных чудовищ.
Конец.