Новая Спящая Красавица
– И останусь навсегда, – слова клятвы падали тяжело и весомо, как капли крови.
Он помедлил и, наконец, повернул ко мне лицо. Испытующий взгляд впился в меня почище штырей агранта, причиняя почти физическую боль.
– И тогда весь мир узнает о волшебном пробуждении и горячей любви благодарной принцессы Марилены.
И тут его ресницы дрогнули, зрачки расширились, затопляя глаза, поглощая их мертвое равнодушие. Из-под вскрытой корки разочарования глянула жадная неубиваемая надежда.
Амори, мальчик мой, ты идеалист еще почище нас со стариками.
– Я буду любить тебя, Амори. А если вдруг нет… то никто и никогда об этом не догадается, даже ты. Я поддержу тебя во всем, – слова приходили сами. – Мы утрем нос синтерийцам. Вместе мы сделаем Атлион великим, как мечтал твой дед.
– Нет, – уронил король коротко и хрипло.
Нет? Неужели я ошиблась?
– Нет, – повторил он и шагнул вплотную, – весь мир узнает о любви не принцессы Гортенхеймской, а королевы Марилены, моей законной супруги.
Он посмотрел мне глаза в глаза, и я не отвела взгляд.
– Да, – ответила через судьбоносное мгновенье. – Твоей жены.
Кажется, он только сейчас вспомнил, как надо дышать.
– Ты всё рассчитала верно, – похвалил глухо. – Больше чем ты сама, мне нужна лишь твоя любовь.
Он помолчал, поддел носком сапога первую облетевшую листву:
– Не хочу вновь держать в объятиях лишь бесчувственное тело. Хочу твою душу, хочу отклика. Мне до дрожи в руках, до исступления нужна твоя любовь, красавица. Ты успела узнать меня. А я знаю тебя и понимаю, что силой любить не заставлю. Не выпрошу, не вымолю, не куплю. А потому я согласен. Десять лет в обмен на вечное счастье.
– Клянусь хвостом дракона, я сдержу слово, Амори.
– Я знаю, – тень улыбки коснулась его губ, горькая ирония в голосе слилась с пугающим фанатизмом: – Нет на свете девушки благороднее и честнее, чем прекрасная Марилена, моя будущая супруга и королева Атлиона.
Он взял меня за руку и задумчиво растер мне ладонь, нежно и неторопливо погладил каждый палец, словно запоминая, а потом поцеловал. Поднёс мою ладонь к своему лицу и прижал к щеке, впитывая в себя женственную нежность кожи, медленно провел по своим губам, бровям, прикрытым глазам, шекочущему шелку ресниц, словно крал у меня эти ласки, рвано вздохнул и выпустил мои пальцы.
Король отстегнул от отворота куртки бляху для связи – очередную модную технологию, позаимствованную у синтерийцев – и приказал:
– Полковник, отзовите своих людей. Мы возвращаемся в столицу.
Армия есть армия: ни возражений, ни недоуменных вопросов не прозвучало, только краткий ответ вслед за почти незаметной паузой:
– Как прикажете, ваше величество.
Я воспользовалась ментальной разведкой, чтобы проследить за выполнением приказа.
Амори ждал, наблюдая за мной с легкой ноткой интереса.
Наконец, я удовлетворенно кивнула, и он кивнул в ответ, подводя итог.
– Десять лет. Ни днём, ни часом, ни минутой больше, и ты моя навсегда. Я дождусь, я это умею, – пообещал король и добавил с этой своей нервирующей потусторонней интонацией: – Красавица.
Он охватил меня с головы до ног одним цепким прощальным взглядом и, развернувшись, скрылся за деревьями.
Я посмотрела ему вслед. Надеюсь, он действительно дождется. В том смысле, что томительное ожидание не окажется непомерным испытанием для его разума, балансирующего на грани гениальности и безумия. Впрочем, если нет на свете девушки прекраснее Марилены Гортенхеймской, то история ещё не знала мага могущественнее короля Амори Третьего Шамбора. Он повелевает почти всем миром, справиться с самим собой силы у него хватит. Должно хватить.
А пока… Я вдохнула полной грудью восхитительно напоенный воздух и начала живо спускаться, всё больше торопясь. Я спешила к любимому мужчине, предвкушая его горячие поцелуи на своих щеках и губах, его редкие и оттого еще более ценные улыбки, блеск горячих темных глаз, крепкие надежные руки… Я почти бежала, стремясь жить и любить. Наслаждаться повседневным, уютным счастьем.
У нас десять лет, и я не стану терять ни минуты.