Сумрак

– Тебе известно, почему я здесь?
– Плохо себя вела?
Стиснув зубы, я промолчала.
На его губах заиграла ехидная улыбка, и я поняла. Настал час расплаты. Не думала, что все произойдет вот так, хотя никогда не сомневалась – этого не избежать.
– Ты знаешь. Да?
Уилл кивнул.
– Не хочешь объясниться?
– Это что-нибудь изменит?
Он отрицательно покачал головой.
Я судорожно сглотнула. Ага, я даже не надеялась.
Из-за меня Уилл отсидел два с половиной года в тюрьме. И не он один. Его лучшие друзья, Дэймон Торренс и Кай Мори, тоже.
Осознавая, что парень этого не заслужил, я на миг опустила глаза, хотя была уверена: если бы могла, все равно не поступила иначе. Я говорила ему, чтобы держался подальше. Предупреждала.
– Лучше бы я никогда тебя не встретила, – произнесла едва слышно.
Он остановился. Осколки на полу заскрежетали.
– Поверь, девочка, это чувство чертовски взаимно.
Отступив еще на шаг, я провела рукой по бедру и внезапно что-то нащупала. Сунула руку в карман и достала оттуда складной нож с черной рукояткой.
Откуда он взялся?
Я не носила с собой ножи.
Бросив сумку, обнажила лезвие и выставила его перед собой. Уилл сделал выпад, схватил мое запястье и заставил разжать пальцы. Несмотря на сопротивление, мои попытки удержать оружие оказались тщетными. Парень был слишком силен. Я закричала. Нож с лязгом упал на мраморный пол.
Крепко ухватив за воротник, Уилл развернул меня, прижал своим телом к стойке и посмотрел в глаза сверху вниз. Тяжело дыша, я чувствовала, как у губ колышется прядь волос.
– Тебе нравятся альфы? – с вызовом бросил парень.
Я сосредоточила взгляд на нем.
– Мы хотим то, что хотим.
В его глазах полыхнула ярость. Он отлично помнил эти слова, хотя и желал их забыть. Если бы мне не было так чертовски страшно, я бы засмеялась.
Зарычав, Уилл поднял меня и забросил себе на плечо.
– Значит, пора познакомиться с одним из них.
 
Глава 2
 
Эмери
 
Девять лет назад
– Почему ты решила уйти?
Я стояла, избегая взгляда тренера, и крепко сжимала ручку сумки, пересекавшую мою грудь.
– Мне не хватает времени. Извините.
Рискнув поднять глаза, заметила, как она пристально смотрела на меня из-под короткой белокурой челки.
– Ты приняла на себя обязательства, – возразила женщина. – Ты нам нужна.
На меня накатила волна ненависти к самой себе, и я переступила с ноги на ногу.
Сама прекрасно знала, что поступаю подло.
Плавала я хорошо и могла бы помочь команде, к тому же за прошедший год тренер вложила много сил в мою подготовку. Уходить я не хотела.
Но ей придется смириться. Объяснять истинную причину мне нельзя, даже если она сочтет мое молчание проявлением безответственности и эгоизма.
Снаружи офиса из раздевалки доносились голоса девчонок. Они готовились к тренировке. Почувствовав на себе взгляд, я поняла, что тренер ждала ответа.
Зря. Я не передумаю.
– Что-то случилось? – поинтересовалась она.
Ручка сумки больно врезалась в ладонь, с такой силой я сжала ремешок.
Сделав глубокий вдох, подвинула очки на переносицу, выпрямилась и выпалила:
– Никто не даст мне стипендию за плавание. Я должна уделять время занятиям, которые обеспечат поступление в колледж, а не тратить его впустую.
Прежде чем тренер возразила, или ее лицо приняло такое выражение, что мне стало бы еще паршивее, я развернулась, открыла дверь и вышла из офиса.
Слезы подступили к глазам, однако я их подавила.
Как же хреново. И это еще не конец. Меня наверняка ждала расплата.
Но другого выбора не было.
Пока я пересекала раздевалку, в спине опять болезненно заныло, и я ударила рукой по двери. Запястье отозвалось острой болью. Превозмогая боль и игнорируя дискомфорт, вышла в пустой коридор. Я была рада, что ушла раньше, чем тренер спросит, почему я не бросила оркестр. Ведь с помощью занятий музыкой стипендию мне тоже не получить. Я была не настолько талантлива.
Просто кроме оркестра у меня не осталось других внеклассных факультативов, позволявших выбраться из дома, да и купальник для этого не нужен.
 
Я кусала губу, уставившись в пол. На плечи словно навалился десятитонный груз. К своему шкафчику я направилась не глядя, так как проделывала этот путь уже миллион раз. Держи себя в руках. Время лечит. Жизнь не будет стоять на месте. Я выбрала правильный курс.
Главное, не останавливаться.
По дороге мне попалось несколько учеников, пришедших пораньше на собрания клубов или в спортивные секции. Добравшись до шкафчика, я набрала код замка. До первого урока еще оставалось время, можно было спрятаться в библиотеке. Уж лучше туда, чем возвращаться домой.
Я выложила из сумки задания по математике и физике, которые выполнила вчера, достала папку-скоросшиватель, учебник по литературе, томик «Лолиты» и учебник по испанскому. Удерживая все в одной руке, с верхней полки выудила пенал.
Он узнает, что я бросила плавание. Может, у меня еще есть в запасе несколько спокойных дней до того, как это произойдет. Но при мысли об этом в животе затянулся тугой узел – я до сих пор ощущала из-за раны двухдневной давности металлический привкус крови во рту.
Он узнает. И будет против, а если скажу, почему пришлось уйти, – это еще сильнее его разозлит.
Несколько раз моргнув, я перестала искать ручки и карандаши. Жгучая боль вновь разлилась по голове.
Когда он дернул меня за волосы, я не плакала. Правда, отпрянула назад. Как всегда делаю.
Из другого конца коридора донесся смех. Бросив взгляд в ту сторону, увидела группу школьников. Девушки были в форменных юбках гораздо короче допустимых семи сантиметров выше колен, в обтягивающих блузках под синими пиджаками.
Я прищурилась.
Склонив головы, они улыбались, шутили с парнями. Внутренний мир каждого из этой компании явно был не глубже лужи.
Пустышки, скучные, банальные, невежественные, бестолковые. В нашей школе все дети богачей такие.
Кензи Лоррейн прильнула к Нолану Томасу и поцеловала так, будто вот-вот растает. Она что-то прошептала, приблизив свои губы к его. Парень легко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, затем обвил ее талию и прислонился спиной к дверце шкафчика. Мое сердце замерло на миг. Не сводя глаз с пары, я наощупь сунула пенал в сумку.
Пустышки, скучные, банальные, невежественные и бестолковые.
Я моргнула. Пока наблюдала за ними, выражение моего лица смягчилось.
Радостные, смелые, дикие, на седьмом небе от счастья.
Они выглядели так, как и положено семнадцатилетним.
На долю секунды мне захотелось оказаться на их месте. Быть кем угодно, только не собой. Неудивительно, что я здесь почти никому не нравилась. Сама от себя устала.
Разве не здорово было бы всего на пять минут стать по-настоящему счастливой?
Подружки Кензи толпились рядом, болтали с друзьями ее парня, однако я видела только ее и Нолана, гадая – каково это? Даже если любовь ненастоящая, наверное, приятно чувствовать себя желанной.
Внезапно он открыл глаза и, посмотрев в мою сторону, встретился со мной взглядом, словно все это время знал, что я наблюдаю. Вена на моей шее начала бешено пульсировать; я оцепенела.
Проклятье.
Парень продолжал смотреть на меня, но поцелуй не прервал. А потом… подмигнул мне. Кажется, он при этом улыбался.
Закатив глаза, я отвернулась. Замечательно. Нолан всем расскажет, что Эмери Скотт – извращенка. Этого еще не хватало.
Сгорая от стыда, я захлопнула дверцу шкафчика.
Все болело. Я выгнула спину, стараясь размять мышцы. Едва развернулась, собираясь уйти, как вдруг кто-то стукнул кулаком по стопке моих книг, и они посыпались на пол.
Испугавшись, я резко вздохнула и сделала шаг назад.
Проходя мимо, Майлз Андерсон бросил на меня злобный взгляд, ухмыляясь.