Ирония Судьбы, или с драконьим жаром! (СИ)

— Мне казалось, что я хорошо разбираюсь в людях, — заметила я, убирая его руку со своего плеча.
— Я, как человек, который отлично разбирается в людях, могу тебе сообщить, что с Лордом Генри у вас бы ничего не вышло, заметил дракон, глядя на мою старую шубу.
— Это еще почему же! — возмутилась я, вспоминая «Ам!».
— Потому что у него бы ничего не вошло. Если ты понимаешь, о чем я. Такой юный, а уже все грустно, — рассмеялся дракон, превращаясь в себя прежнего. — Чтобы из отношений что-то вышло, нужно чтобы сначала что-то вошло…
— Фу ты! — дернула я головой, натягивая шубу и застегивая ее на серебряную застежку. Раньше это был цветок. А сейчас обсыпавшееся колесо. Еще бы! Я сидела и выковыривала шилом бриллиантики, чтобы погасить первые долговые расписки, свалившиеся мне как снег на голову.
— И куда это мы собрались? — спросил дракон, разыскивая свой камзол и штаны среди груды тряпья. Он натягивал сапоги, сверкнув драгоценной застежкой.
Я молча собиралась, наматывая старый шарф. Сдув прядь волос, я посмотрела на себя, понимая, что меня бы сейчас и мама родная не узнала.
Выйдя на из комнаты, я стала спускаться, слыша, что за мной слетает по перилам дракон. Он еле удержал равновесие. Весь пол превратился в замерзший каток, а я радовалась, что еще долг я пережила. Нужно будет проверить расписки. И обновить заклинание тишины, чтобы они не орали круглосуточно.
Сначала я не могла спать. Они преследовали меня, будили посреди ночи, визжали, орали, требуя вернуть долг. Но сейчас я стала умнее и начала просто носить их с собой.
Я вышла из замка, чуть не уехав вниз по ступеням. День стоял солнечный. Огромные сосульки, висевшие над крыльцом, покачнулись и прозвенели.
— Я не понял! Куда ты собралась столь решительным шагом? — удивился дракон, выскакивая за мной. Я уже пробиралась по сугробам в сторону кладовочки, оборудованной мной на случай заносов.
— Тай, — прошептала я, растапливая немного снег, чтобы можно было открыть дверь. В обледенелой кладовке лежал топор. Растопив лед, я взяла топор в руки.
— Так, куда ты собралась столь решительным шагом с топором! — насторожился дракон.
Я молча вздохнула, хрустя снегом дальше. Там стояли мои санки. Я отковыряла из ледяного плена.
— С санками, — добавил дракон, идя рядом.
— В лес, за елкой, — вздохнула я, видя, как клубится пар перед самым лицом.
— Значит, все-таки Новый Год, — с улыбкой заметил дракон. Он шел рядом, и ни капельки не мерз, хотя на нем была надет всего лишь протертый и где-то местами порванный камзол. Его сапоги оставляли глубокий след на снегу. А колкие шуточки — глубокую рану в моей душе.
— Почему ты не сожрал Эволитта? — спросила я, задумавшись, где же сейчас мой несчастный барон.
— Во-первых, мама говорила, что много людей кушать вредно, — насмешливо заметил дракон. — Могут еще собраться войском, постучаться в твою пещеру с твердым намерением убить тебя. А во-вторых…
Дракон усмехнулся, глядя на меня. Только сейчас я заметила, что я ему даже до плеча не достаю.
— Я слежу за фигурой, — заметил дракон, стряхивая с веток снежную шапку. — За своей. И за любой красивой фигурой, показавшейся на горизонте…
Я тащила топор и санки, выходя на заснеженную дорогу. Вопреки тому, что живу я на отшибе, здесь уже была прокатанная колея. Еще бы, в том лесу, который виднелся за старинным кладбищем, были самые красивые и ровные ели.
Эти ели высоко ценились, ведь никому не хочется, чтобы праздник украшал скрюченная и лысая елка, лысеющая прямо на глазах. Говорили, что давным-давно на это место были наложены какие-то древние чары. Поэтому елки здесь всегда выглядели пушисто и роскошно. 
Когда-то этот лес принадлежал моей семье. Но сейчас я не знаю, кому он принадлежит. И принадлежит ли вообще! Многие земли пришлось распродать в счет огромного долга, чтобы хоть как-то отсрочить неизбежное. 
Мимо нас лихо пронеслась незнакомая карета, увозя на самом верху роскошную елку, примотанную веревками. Неподалеку на снегу виднелась растоптанная магическая печать, к которой вел след из осыпавшихся иголок. 
 
— Мы будем рубить елочку? — спросил дракон, когда мы вошли в лес. Я бросила сани и поставила топор возле дерева.
— Нет, — заметила я, нанося на лицо специально заготовленную краску. Этой же краской я обмазала топор и брызнула на шубу. — Мы будем рубить тех, кто рубит елки! Или ты думаешь, что я буду полдня махать топором?
  
Глава восьмая. Ах, у елки!
 
Дракон смотрел на меня не понимающим взглядом. Еще бы! Вокруг нас было столько красивых статных елок! Хоть в королевский дворец бери и вези! Макушками они бы доставали до потолка самой огромной залы. 
Я никогда не была на королевской елке. Отец не брал меня во дворец. Поэтому можно хоть помечтать!
— Ты же девушка! — возмутился дракон, пока я сплевывала лже-кровь.
— А разве девушка должна рубить огромную елку? — приторным и девчачьим голоском удивилась я, глядя на топор. — А разве у девушки хватит ума правильно рассчитать траекторию падения елки? Меня с детства учили, что аристократия не должна пачкать руки тяжким физическим трудом. Это удел простолюдинов.
— И что ты собираешься делать? — спросил дракон, пока я поудобней перехватывала топор.
— Слушаться маму и папу, — улыбнулась я. — Как приличная девушка, я не имею право рубить елку, поэтому стой здесь. Сейчас у нас будет елка.
Я прислушалась, слыша протяжный скрип падающего дерева совсем неподалеку. Скрип завершился грохотом.
— Пора, — заметила я, вздыхая.
— Аааааа! — отрепетировала я, чувствуя, что получается не так страшно, как бы хотелось. — Кхе-кхе! Одну минутку! Аааааа! О, отлично!
Я бросилась бежать в сторону шума, вылетая на поляну и задирая топор над головой. Я даже не успела разглядеть людей, связывающих елку веревками, чтобы доставить ее в дом к какому-нибудь лордику или барончику. Завидев меня, окровавленную с топором, они моментально испарились с поляны.
— Ты что делаешь? — догнал меня обалдевший дракон, видя почти связанную зеленую пленницу, брошенную прямо посреди поляны, которую уже украшали свежие пни.
— Ну как тебе? — спросила я, придирчиво глядя на елку.
— Впечатляет, — заметил дракон, покосившись на меня.
— Как елка? — спросила я, обходя ее с обеих сторон. — Мне кажется, она какая-то лысоватая? Тебе так не кажется? С вот этой стороны веток меньше!
— А по-моему нормальная елка! — заметил озадаченный дракон, рассматривая зеленые иголки.
— Мне не нравится, — вздохнула я, прислушиваясь. Так, кажется, слева я слышала стук топора. Заснеженная верхушка огромной елки неподалеку, торчащей над другими елками, как елка- мама среди елок — детей, вздрагивала. Снег с нее уже осыпался.
— Кррррээээк! — захрустела елка, падая вниз.
— Посмотрим эту, — заметила я, расправив плечи и перехватив топор поудобней.
— Можно странный вопрос, — закусила губу я перед тем, как бросаться с жутким воплем на следующих лесорубов. — У всех драконов такие большие глаза? Или только у тебя?
— У драконов все большое, — усмехнулись мне, глядя развратными глазами. Девушки обычно очень любят такие глаза. Я уже заметила, что глаза у него такие, словно он постоянно пьяный. Хотя сейчас он был очень даже трезвым.
— Не знаю, не проверяла, — пожала плечами я, высматривая лесорубов.
— Не хочешь проверить? — рассмеялся дракон. — Прямо здесь… Мало красавиц может воскликнуть: «У меня было … ах, у елки!
— Вы свои «ах, у елки!», прекращайте, — заметила я, отходя в сторону. — Уже темнеет, поэтому мы можем остаться без елки. — Итак, на старт, внимания, фарш!
Я бросилась в сторону лесорубов, не забывая про воинственный клич.
Они уже тащили огромную ель, и глазами умоляли о поддержке и опоре. Но вместо этого была пробежка и топор!
Елку бросили, разбегаясь с дикими криками в разные стороны. Только один мужик метался, то вправо, то влево, не зная, куда бежать.