Ты мне не нравишься

Он избавляется от улик? От окровавленных вещей? От чего?
По лопаткам пробегает холодок.
Артем бросает взгляд на дом и натыкается на мою фигуру. Черт! Я сползаю вниз по стене и с уголочка выглядываю вновь. Он смотрит, не отрываясь, в мои окна, а одежда всё полыхает, кидая рыжие всполохи на мужской силуэт.
Мой телефон начинает пиликать, отвлекая от подглядывания за будущим сводным братом. Смотрю на экран.
«Миронов-младший».
Сглатываю комок, врезающийся в горло. Я не хочу с ним разговаривать…
Не после того, что произошло утром…
Но, между тем, нажимаю на зеленую кнопку и шепчу в микрофон:
– Слушаю.
– Я тебя не разбудил?
– Р-разбудил, – соглашаюсь и показательно зеваю. – Я давно спала.
– Да? – с почти искренним сожалением. – Жаль. А я думал, составишь мне компанию, вместе посмотрим на звезды, – он глухо смеется, и смех его совсем не весел. – Софья, перестань изображать из себя прилежную девочку. И ты, и я знаем, что ты подсматривала за мной.
– Я не…
– Повторяю: перестань, – звучит жестко, со злостью. – Если тебе хочется о чем-то спросить, спрашивай.
Моё сердце глухо колотится под ребрами, мне не хватает сил, чтобы собрать себя в кучу и проявить жесткость характера. Чтобы послать его лесом или бросить трубку.
– Ты… – заминаюсь. – Ты кого-то убил?
– Нет, – без промедления. – Ещё вопросы?
– Твоему отцу нужно волноваться о чем-то?..
Артем начинает смеяться. Обреченно, словно через боль, продирая сквозь себя каждый звук. Мне не по себе от этого смеха, в котором нет ничего живого и настоящего.
– С каких пор ты беспокоишься обо мне, сестренка? – спрашивает он тем самым голосом, что преследует меня во снах, мурчащим, сладким. В этих интонациях хочется увязнуть по самую макушку.
Захлебнуться в нем. Стереться. Перестать принадлежать себе.
Но тон его обманчив, как и он сам. Хищный паук, в чью паутину вот-вот угодит глупая бабочка.
– С тех самых, как наши родители собрались жениться. Если твои дружки придут мстить тебе, под раздачу можем попасть мы с мамой. Мне плевать на тебя, но я беспокоюсь за себя. Вот и всё.
Я вновь выглядываю в окно, вижу Артема, облокачивающегося о край контейнера. Он склонил голову набок, смотрит на меня, словно отсутствие света не мешает ему распознать каждую мою черту, въесться в детали, сложить картинку из мельчайших нюансов.
В свете выглянувшей из-за туч луны он выглядит мраморным изваянием. Белье на нем все-таки имеется. Хвала небесам. Не уверена, что хотела бы видеть достоинство своего почти сводного братца.
– И тебя не пугают мои угрозы?
– Ты не посмеешь причинить мне вред.
– С чего ты взяла? – хмыкает, а затем отрывает телефон от уха и нажимает на завершение вызова.
Я слушаю гудки, а сердце моё колотится так сильно, так заполошно.
    
Глава 6
Мы уезжаем в обед. Вокзал пахнет гудроном и свежими пирожками, Ирка прихорашивается, смотрясь в карманное зеркальце. Ника выглядит так уныло, будто едет на каторгу. Я наконец-то могу выпрямиться и дышать полной грудью. Вчера так и не смогла уснуть. Близость к Артёму мешала. Нас разделяла всего-то одна стена, и мне казалось, что я слышу, как он дышит или как вибрирует его телефон, оповещая об очередном преступлении.
Будет много крови…
Глупости, конечно, но больная фантазия не утихала.
Поднявшись в шесть утра, я даже сходила во двор и убедилась, что от одежды остался лишь пепел. Сгорела дотла. Никаких улик.
Потом спешно собралась и свалила до того, как проснется мама… или Миронов-младший.
Мы трясемся в душной электричке. Ирка стреляет глазками в парней, стоящих у дверей в тамбур. Те наигрывают на гитаре, безбожно фальшивя и ржут так громко, что вызывают головную боль. Ирке это не мешает. Она даже подмигивает кому-то, чем вызывает волну раздражения в обычно флегматичной Нике.
– Может, хватит подкатывать ко всем подряд?! – шипит та, ущипнув Ирэн за локоть.
– Ай! Кто тебя покусал?! – возмущается подруга.
– Да никто меня не кусал, просто ты ведешь себя нелепо.
Сидящие напротив бабульки с интересом поглядывают на нас. Одна даже достает кулек с семечками.
– Давайте не будем ругаться? – предлагаю я, уже чувствуя, что грядет буря.
В глазах бабушек читается: "Нет-нет, продолжайте".
– А кто ругается? – Ира пожимает плечами. – Просто кому-то постоянно что-то не нравится.
– Правильно Игорь говорит, что ты слишком распущена, – заявляет Ника, чем вызывает взрыв.
Бам! В глазах Ирки отплясывают огни.
– С каких пор мне не всё равно на твоего рафинированного Игоря? – уточняет она с милой улыбочкой.
– Если вы собираетесь подраться, давайте займемся этим на даче, – напоминаю я, а бабушки всем своим видом показывают, что не подслушивают и вообще не интересуются нашими скандалами. Даже взгляд отводят и семечки откладывают.
– Я не буду драться с этой, – с отвращением произносит Ника.
Так, всё, надо это кончать. Причем немедленно. Я хватаю подругу за рукав и тащу в тамбур.
– Да что с тобой?! – рычу на неё, а она краснеет и внезапно начинает всхлипывать. – Что случилось?..
– Игорь сказал, что не прочь ей вдуть!
ЧЕГО?!
Вашу ж мать! Вот козел недорезанный. Как у него язык вообще повернулся?
– В смысле, вдуть?..
– В том самом. Чпок, и вдуть.
– Так, может, твоего Игоря кастрировать? В чем виновата Ира?
– Она дает повод! – не соглашается подружка. – Постоянно шортики эти коротенькие, топики облегающие. Показывает свою доступность, а я… я так не могу…
Ника рыдает у меня на плече, и я успокаиваю её, мысленно планируя покупку огнемета. Игорь что-то совсем с катушек съехал. Да кто в здравом уме предъявит своей девушке, что готов попробовать её подругу?
Или попросить пистолет у Артема? А что, будет эффектно. Приставлю к виску Игоря (а лучше к причиндалам) и дам понять, что именно случится, если он продолжит себя вести по-свински.
Когда Ника утихает и просит оставить её на минутку одну, я возвращаюсь в вагон. Ирка времени зря не теряла: она стоит в компании тех самых парней с гитарой и громко напевает модную попсу.
– Ну что, как наша поехавшая подружка? – спрашивает у меня.
– Там глубокие внутренние проблемы. Я всё расскажу на даче. Не обижайся на неё, пожалуйста.