Синичка

– Ой, простите. Задумалась, – я протягиваю ему денежку. – Спасибо, и до свидания. – вышла из машины.
Быстрым шагом преодолела расстояние от машины до подъезда. Так же быстро поднялась к себе в квартиру. Скинула с себя кроссовки и пулей залетела в комнату.
Меня раздирала изнутри ужасная, ноющая в сердце боль. В горле стоял тугой комок, не дающий даже вздохнуть. Я ведь понимаю, что мне нужно просто вычеркнуть этого человека из своей жизни, но сердце желало обратного. Упав на постель, я сжалась в комочек, как маленькая девочка и разрыдалась. Только я могла быть одинока, и нет у меня никого, кто бы мог меня утешить. Заснула в слезах и в одежде.
Утром проснулась, все тело болело от неудобной позы, глаза красные и опухшие. А ещё ужасно болит голова. Я поднялась с постели, и поплелась на кухню. Сделать себе чаю с ромашкой. Не хочу чтобы мама меня опять видела в таком виде. Волнуется ведь и переживает. Но она не виновата, что у неё дочь безмозглая идиотка.
– Доброе утро, мам, – сказала я. – А чем так вкусно пахнет? – старалась не смотреть на маму, чтобы она не видела моих красных глаз.
– Доброе, Варечка. Пирожки твои любимые с вишней настряпала, – улыбается мама. – Садись за стол. Сейчас завтракать будем.
Я присела за стол, и задумчиво уставилась в окно.
В чудеса я не верю, так же не верю в то что Макс искренне просил прощения у меня.
Вообще в последнее время, я какая-то неуклюжая стала. Руки кривые и все из них валится. Вот и сейчас я опрокинула свою любимую кружку на которой изображены две вишенки. Ну да, мне нравится вишня. Мой чай разлился по столу, а кружка с грохотом упала на пол, и слава богу не разбилась.
– Ой, прости. Что-то я задумалась, – говорю маме, и виновата опускаю глазки в пол, хотя вину за собой не чувствую. – Я уберу сейчас.
Просто я действительно стала слишком нервной, и неуклюжей, а ещё у меня зрачки дергаться начинают. Вероятнее всего это от постоянных нервов. Мне бы ко врачу сходить, но я боюсь, что этот диагноз может подтвердиться, если я правильно думаю. Дааа. Прочитала в интернете. Наш всемогущий интернет. Чтоб мы без тебя делали?
Мне мама даже подарила цепочку с кулоном в виде вишни. Конечно и цепочка, и кулон серебряные. Так же у меня маленькие гвоздики в ушах, и тоже серебряные.
– Доченька, может ты будешь принимать успокоительные? – вздыхает матушка. – Думаешь, я не вижу твоё состояние, или как тебя порой трясёт? Хватит себя мучать, Варя!
Мама ведь права. Она каждый раз права!
– Мам, все хорошо, – уверяю ее. – Давай уже пирожки свои, – аккуратно съехала с темы, дабы не развивать ее дальше. – А то, у меня уже слюнки потекли.
– Ох, милая моя. – покачала головой мама, и поставила тарелку с пирожками на стол. А я же начала наливать себе снова чай.
Мне нравится, то как начался мой день. Спокойная и тихая музыка играет на фоне, пока мы с мамой завтракаем. Тишина, и нарушать ее не хочется.
И наконец-то я начинаю осознавать, то что мама и вправду права, и мне нужно взять себя в руки и отпустить Максима. Забыть. Вычеркнуть из своей жизни. Всё хватит с меня.
Я человек!
Живой человек, а не бездушная игрушка!
Я медленно пью свой ромашковый чай, чтобы продлить эту тишину и молчание.
И как ни кстати, я вспомнила ту сценку в клубе, откуда в последний раз забирала Максима. Как он откровенно лапал девицу за ягодицы, и при этом с каким-то наслаждением смотрел на меня и впитывал в себя все мои эмоции, что так легко отражались на моем лице. И я поперхнулась чаем.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Варя, – нарушила тишину мама, и протягивает мне салфетку. – Аккуратнее нужно быть.
И вновь эта картина перед глазами, а мой мозг ещё и додумывает остальное, как Макс с другими зажигал, и как он их потом…
И снова кашляю.
– Я пойду, – встаю из-за стола. – Спасибо, мам.
И быстрым шагом выхожу из кухни, иду к себе в комнату, наспех переодеваюсь в другую одежду, чтобы позорно сбежать из дома.
Выбежала из подъезда, достала телефон, чтобы позвонить своей подружке Вике.
– Варя, привет. – отвечает подруга после первого же гудка, скорей всего опять в Инстаграм ползала.
– Привет, ты дома?
– Да.
– Я приеду?
– Конечно. – без раздумий отвечает подруга.
Я скидываю вызов, и бреду на остановку. Хочу проехаться на автобусе. Я бы маме, обязательно рассказала о своих подозрениях, но не хочу чтобы она ещё сильнее стала переживать. Буду сама копаться в этом дерьме.
Самое удивительное – это то что Ваня не давал о себе знать со вчерашнего вечера. Ну и ладно. Ну и пофиг.
По дороге на остановку, а заворачиваю за угол своего дома, тут у нас стоят мусорные контейнеры, а недалеко от них стоит что-то вроде будки. А в этой будке живет собака по кличке Василиса или просто Вася. Она девочка. Щенок ещё, примерно месяцев восемь или девять, точно не знаю. Я каждый раз к ней сюда прихожу, у меня в рюкзаке всегда есть еда для неё.
Она услышала мои шаги, и виляя хвостом выбежала на встречу и громко залаяла.
– Привет, моя хорошая, – я опустилась на корточки, чтобы почесать Васю за ушком.
Она принялась меня облизывать. Боже, я люблю эту собачку. Ведь простая дворняжка. Животные кажутся такими искренними с тобой, что порой думаешь лучше жить с ними, чем с людьми.
Наложила в импровизированную миску влажного корма, и с сожалением произнесла:
– Прости милая, мне нужно идти. Обещаю, завтра приду к тебе.
Вася смотрит на меня, и во взгляде как будто сожаление.
Я ещё раз смотрю на собаку, и ухожу в сторону остановки. Вот не понимаю тех людей, которые сначала берут себе животное в квартиру, дом без разницы, а потом безжалостно их выгоняют или выкидывают, как мусор на улицу? Для чего тогда? На этот вопрос у меня нет ответа.
Дошла до остановки и стала ждать автобус. Переминаюсь с ноги на ногу, кусая изнутри щеку, от чего-то нервничаю. Щурюсь от яркого солнца, которое раздражает глазное яблоко. Может мне действительно обратиться к врачу. Может я все это выдумала, я имею ввиду этот диагноз. Ведь раньше все было хорошо. Я и не была такой нервной. Так почему теперь я такая?