Спасительница волшебных книг

– Нас опять раньше с уроков отпустили! – обрадовала Кинни. – Потому что сегодня вечером в Лиллидоре праздник! Приехал бродячий оркестр и циркачи, будут давать представление на площади. Вот учитель Дубрен и распустил нас. Сказал, что у него заболел зуб, но мы-то знаем: он пойдет к цирюльнику завивать бакенбарды, чтобы на гулянии быть красивеньким и поухаживать за дочкой мельника!
– Будет как завитая обезьяна! – заявил Гайре.
Дети расхохотались.
– Мы решили дома не сидеть, а у вас побыть до вечера! – продолжала Кинни. – Вы нам сделали еще паззлов?
– Не успела, – развела я руками. – Но мы придумаем, как повеселиться. Давайте нарисуем игру-ходилку! Я вам расскажу, что и как.
Я была рада заняться детьми и отложить нудные поиски.
– Ну вот, детские забавы для тебя важнее меня и моих проблем! – склочно пожаловался Эван.
Я сделала вид, что не услышала его.
– А у вас есть что поесть? – с детской непосредственностью поинтересовался Трен.
Я нахмурилась, прикидывая, чем накормить эту ораву. От подарка Хюльса осталось только печенье.
– У меня есть! Вот, папа просил вам передать гостинец и сказал, чтобы вы заглядывали в наш трактир, – Кинни вытащила из сумки большой сверток. В нем оказался пирог с лососем и сливочным сыром. У меня слюнки потекли, когда я увидела глянцевую подрумяненную корочку.
– Фу, рыба, – скривились чернявые близняшки.
– Печенье будете?
– Будем! – ответили они хором.
С шутками, прибаутками и смехом мы отправились в кухню, нарезали пирог, вскипятили чай и вернулись со снедью в торговый зал.
Расположились прямо на полу в уютном уголке между шкафов, расставили тарелки и кружки.
Я добыла бумагу, карандаши, ножницы, объяснила суть настольных игр-ходилок, и мы принялись рисовать, придумывая правила на ходу.
Эван сначала ворчал и бубнил, а потом увлекся и тоже принялся сочинять. Я без зазрения совести выдавала его идеи за свои.
– Вот тут у нас будет замок людоеда. Кто попадет на этот кружок, пропустит два хода.
– И проскачет на одной ноге от шкафа до окна, – подсказал Эван.
– И проскачет на одной ноге от шкафа до окна, – послушно повторила я вслух.
Наскоро расчертили поле на куске старых обоев, украсили его простенькими рисунками. Трен выудил из кармана горстку медных пуговиц и гвоздей – они сошли за фишки. У Гайре нашелся игральный кубик, явно прихваченный у одного из игроков на постоялом дворе – на одной из граней виднелся вензель «Головы мантикоры».
Чего только нет в карманах мальчишек!
Игра пошла, и нам было очень весело. Я словно в детство вернулась! Местные детишки ничем не отличались от земных. Много и с удовольствием болтали, и фантазия у них была неуемная.
«Надо обустроить для них уголок, – решила я. – Постелить тут ковер, поставить светильники, безделушки разные, игрушки. И добыть хороших книг. Будет у нас книжно-игровой клуб! Глядишь, и взрослые подтянутся».
Эта идея мне так понравилась, что я начала так и эдак крутить ее в голове, придумывая все новые детали.
Но полет моей фантазии прервал звон колокольчика.
Не вставая с пола, я выглянула из-за книжного шкафа, и меня обдало одновременно и жаром, и холодом, я ощутила гнев и неожиданную радость.
В дверях стоял и озирался заносчивый наглец, Матеус Альмедор из Альмедор-кейра.
Ну-с, посмотрим, с чем ты сегодня явился, Матвейка!
Альмедор принарядился: великолепно скроенный черный сюртук подчеркивает ширину плеч, шейный платок завязан хитрым узлом, белоснежный воротничок подпирает чисто выбритые щеки, узкие брюки облегают длинные ноги.
Денди, да и только. Тоже на праздник собрался, поухаживать за дочкой мельника и составить конкуренцию учителю? Если так, Дубрен заранее обречен на провал – даже завитые бакенбарды не помогут.
Альмедор осмотрел зал, глянул вниз, увидел меня и опешил. Во всяком случае, во взгляде его читалось изумление.
– Привет, – сказала я ему по-русски. – С чем пожаловали? Если опять угрожать, то будьте любезны, закройте дверь с той стороны.
Сказала и тут же пожалела.
Вот тебе и решение быть любезной и хитрой! Но как только я увидела Альмедора, мне до зуда захотелось язвить.
Он и глазом не моргнул и не показал, что понял мои слова.
– Добрый день, госпожа Зоя, – поздоровался учтиво на вейле. – С вами все в порядке? Почему вы лежите на полу?
Тут из-за шкафа высунулись и другие головы – детские.
Лицо Альмедора махом потеряло невозмутимое выражение. Наглец растерялся. Чудесное зрелище!
– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Кинни и зашептала мне на ухо очень громко:
– Это же вирил! Настоящий аристократ. Никогда таких вблизи не видела. Ой, какой красивый! А какой у него галстук! Как хвост лазоревки.
– Мы тут играем, – объяснила я, выбралась в проход и поправила платье.
С досадой увидела, что оно помялось, на подоле появились пятна – наверняка полученные в доме Таффиты. А волосы у меня растрепались и прилипли к мокрому лбу, потому что минуту назад, выполняя фант, я стояла ласточкой.
Альмедор смерил меня долгим взглядом своих ярких орлиных глаз. Смотрел вовсе не враждебно, но с живым любопытством.
– Зоя, бросай кубик! Твой ход, – крикнул Гайре.
– Подожди, Гайре. Что вы хотели, господин Альмедор? Сейчас мне некогда вести с вами утомительные бестолковые беседы.
– Чего ему вообще надо? – досадливо и довольно громко пробубнил Трен, перекладывая фишки. – Пускай проваливает. У нас тут игра.
Я шикнула на него.
– Я покупатель, молодой человек. Хочу что-нибудь приобрести в лавке госпожи Зои, – серьезно объяснил Альмедор Трену. – Не стоит говорить покупателям «Проваливай». Это недальновидно.
И обратился ко мне:
– Какие книги вы продаете?
– Ходите, смотрите, – пожала я плечами. – Вот, например, руководство по управлению молочным хозяйством. Интересует?
– Да, – неожиданно кивнул Альмедор. – В моем имении разводят молочных коров.
Он двинулся по залу, изучая ассортимент. Я следила за ним с некоторой тревогой. Но он прошел мимо шкафа с замаскированными волшебными книгами, достал потрепанный том из соседнего шкафа и стал листать.
Кажется, Альмедор настроен мирно. Я ощутила небывалый подъем.
Объяснение своей радости нашла простое: вчера я вышла победительницей в схватке. Дала наглецу достойный отпор, выставила его вон. Это здорово придало мне уверенности. Приятно видеть поверженного врага.