Таинственные расследования Салли Локхарт. Рубин во мгле. Тень «Полярной звезды»

– Итак, старуха взяла книгу, – повторила она. – Джим, у меня голова кругом идет! Ради всего святого, зачем ей это нужно?
– А ты соображай побыстрей, – ответил Джим. – Ей нужен рубин, вот зачем. Что там сказано в той бумажке, что он оставил?
Она показала.
– Ага. Понятно. Тут написано: «Возьми его». Он спрятал рубин подальше от нее и хочет тебе объяснить где. В конце концов, знаешь, что я тебе скажу? Если ей нужен рубин, она вернется и за этим листком.
Следующим вечером, обливаясь потом в немилосердно натопленной кухне гостиницы миссис Холланд, собрались три человека. Одним из них была Аделаида, тихо прикорнувшая в углу, но на нее никто не обращал внимания. За столом, перелистывая книгу майора Марчбэнкса, сидела миссис Холланд. Третьим человеком был гость; он устроился в кресле у очага, попеременно прихлебывая чай и теребя свою бородку. На нем был светлый клетчатый костюм, коричневый котелок, задвинутый на самый затылок, и сверкающая булавка в шейном платке.
Утвердив зубы на должном месте, миссис Холланд заговорила:
– Недурно обделано, мистер Хопкинс. Чистая работа.
– Да чего там, – скромно потупился гость. – Это было проще простого. Заснула как сурок. Мне оставалось только взять книжку с ее колен.
– Очень мило. Что думаете насчет новой работенки?
– Хоть сейчас, миссис Хэ. Сделайте одолжение.
– Есть один стряпчий в Хокстоне. Имя – Блит. Он должен был кое-что для меня сделать на прошлой неделе, да только все пошло прахом. Из-за его небрежности. Вот почему мне пришлось переться в Кент и все утрясать.
– Неужели? – произнес мужчина с едва уловимым интересом. – И вам хотелось, чтобы я малость пуганул этого стряпчего, не так ли?
– Что-то вроде этого, мистер Хопкинс.
– Думаю, я сумею справиться, – сказал он, устраиваясь поудобнее и дуя на чай. – Любопытная оказалась книга, не так ли?
– Только не для меня, – ответила миссис Холланд. – Я и так знаю эту историю наизусть.
– Неужели? – осторожно удивился гость.
– Вот для юной леди это наверняка было бы интересно. Скажу больше, мистер Хопкинс, если бы она прочла ее, все мои планы полетели бы кувырком.
– Да ну…
– Самое лучшее, если бы с ней произошел какой-нибудь несчастный случай.
Мистер Хопкинс молча заерзал в кресле.
– М-да, – произнес он наконец. – Не думаю, что мне хотелось это услышать, миссис Холланд.
– А я не думаю, что у вас есть выбор, мистер Хопкинс, – ответила она, быстро пролистывая книгу. – Господи боже мой, страницы еле держатся! Я надеюсь, вы ничего не потеряли.
– Не понимаю вас, миссис Хэ. Почему это у меня нет выбора?
Но она уже не слушала. Старые глаза ее сощурились; она прочла последнюю страницу книги, перевернула ее, пролистала оставшиеся, прочитала последнюю запись еще раз, перевернула, потрясла книгу и наконец с проклятиями швырнула ее на стол. Мистер Хопкинс испуганно отодвинулся.
– Что это вы, мэм?
– Ах ты, сукин расфуфыренный попугай! Безмозглая кукла! Ты потерял самую важную страницу во всей этой чертовой книге!
– Вы же сказали, что и так знаете ее наизусть, мэм!
Она швырнула ему книгу:
– Читай здесь, если умеешь. Читай!
Ее жесткие пальцы ткнули в последний абзац. Он начал читать:
Поэтому я изъял рубин из банка. Это единственный способ, который мне остался, чтобы искупить свой грех и спасти хоть что-нибудь от моей погибшей жизни. Завещание, которое я составил по указаниям этой женщины, аннулировано; ее юрист не предусмотрел, что я смогу выйти из этого контракта. Я умру без завещания. Но я оставляю камень тебе. Я спрятал его и для большей верности опишу его местонахождение шифром. Он в…
На этом запись обрывалась. Он замолчал и посмотрел на хозяйку гостиницы.
– Ну-с, мистер Хопкинс, – сказала она, улыбаясь. – Теперь вам понятно, что вы наделали?
Он вздрогнул.
– В книге больше ничего не было. Клянусь, мэм!
– Помните, что я говорила про несчастный случай, а?
Он сглотнул.
– В общем-то, честно говоря…
– О, я уверена, вы все-таки устроите для нее маленький несчастный случай. И провернете это безупречно, мистер Хопкинс. Один только взгляд в завтрашние газеты – и вы исполните все, что я вам скажу.
– Что вы имеете в виду?
– Сами увидите. Вы достанете эту бумажку, где бы она ее ни хранила, а затем прикончите ее.
– Нет, – пролепетал он.
– Да, мистер Хопкинс. Держу пари, вы это сделаете.
 
Глава седьмая. Финансовые последствия
Мистеру Хопкинсу не потребовалось много времени, чтобы разыскать интересующее его сообщение в свежих газетах. Оно сразу бросилось ему в глаза с газетной страницы, оглушительно зазвенело в ушах полицейскими свистками и щелканьем наручников.
Загадочная смерть отставного майора
Экономка говорит о человеке в клетчатом костюме
УЦЕЛЕВШИЙ В МЯТЕЖЕ
Полиция Кента была поднята на ноги этим утром в связи с загадочной смертью майора Джорджа Марчбэнкса, Форланд-хаус, Суэлнес.
Тело было обнаружено экономкой, миссис Троп, в библиотеке его уединенного жилища. По всей очевидности, он был застрелен. Неподалеку был найден разряженный пистолет.
Майор удалился от дел на покой, экономка – его единственная служанка. Согласно заявлению, сделанному суперинтендантом полиции Кента Хьюиттом, полиция подозревает человека в клетчатом костюме, котелке и с бриллиантовой булавкой в галстуке, который посетил майора Марчбэнкса в утро его смерти, когда, как предполагают, между ними произошла ссора.
Майор Марчбэнкс был вдовцом, никого из членов его семьи не осталось в живых. Многие годы он служил в Индии…
Мистер Хопкинс чуть не задохнулся от бешенства. В бессилии он опустился на стул.
– Проклятая ведьма, – прохрипел он. – Паучиха… Ехидна… Ну, погоди…
Но капкан захлопнулся, и он отлично это понимал. Если он не сделает то, что она велела, миссис Холланд соорудит еще более неоспоримые улики его причастности к убийству, которого он не совершал, и тогда виселицы ему не миновать. Он глубоко вздохнул и отправился переодеваться в новый темно-синий костюм, гадая, что за игру ведет старая карга. И если ставка в ней – убийство, то каков же должен быть выигрыш?

Служанка миссис Риз, Эллен, испытывала к Салли глубокую неприязнь. В основании этого айсберга были озлобленность и зависть, и груз этих чувств был столь тягостен, что, когда ей выдался случай найти оправдание своей антипатии, она мгновенно ухватилась за него, не слишком вдумываясь, насколько оно убедительно.