Алекс и Адель. Рождество в Нью-Йорке

   
Глава 1
— Вот че-е-е-р-т… — шепчу, пытаясь открыть глаза, но в висок ударяет острая боль.
Что-то тяжелое и очень горячее давит на спину, горло раздирает от жажды…
Где я?
— М-м-м...
Боже… я что, не одна?
Тело встряхивает паника, когда приоткрываю глаза и оглядываю светло-серую комнату, окно с криво опущенными жалюзи и холостяцким бардаком повсюду, среди которого в панике узнаю свое вчерашнее платье и два красных колпака Санты-Клауса.
— Вот… че-е-е-р-т… — выдыхаю рвано.
Скидываю с себя мужскую руку, которая весит тонну, и, приоткрыв второй глаз, заглядываю под тонкое одеяло.
— Вот ЧЕРТ!
Под одеялом на мне только микроскопические трусы, состоящие из трех черных полупрозрачных веревочек. И все!
То, что они на мне, приносит секундное успокоение.
Вряд ли я стала бы надевать трусы, после… после…
Нет… я не могла этого сделать ТАК. С НИМ! Потому что я точно, знаю, кто сейчас лежит в постели рядом со мном.
С опаской оглядываюсь через плечо к телу, которое мирно дышит, распластавшись на второй половине кровати. Из подушки торчит всклокоченная светловолосая голова. Бицепс заброшенной на нее руки украшает тату в виде одетого в скафандр Юрия Гагарина.
— О, мамочки… — зажмуриваюсь.
Скатившееся на пол одеяло являет мне скульптурный голый зад, который моя память не сможет самоуничтожить никогда!
Тихий храп заставляет поморщиться. Протянув руку, прикрываю упругие мужские ягодицы одеялом и кусаю губы. Спускаю ноги на пол, прижимая руки к голой груди, и быстрым шагом, выхватываю из вороха вещей свое платье. Мятое и жутко блестящее. То, что нужно для раннего утра на Манхеттене!
Часы на моем телефоне показывают восемь утра.
Стараясь не смотреть на кровать, одеваюсь, с ужасом замечая на подоконнике черные боксеры, будто кто-то… сорвал их с хозяина, как и футболку, которая…
— Ма-ма… — закрываю руками лицо, продолжая осматривать комнату через отодвинутый палец.
Моего лифчика нигде не видно. Как и моих чулок, а мое пальто кучей свалено на полу у входа, как и пальто Алекса Немцева.
Как я могла это допустить?!
Самое ужасное заключается в том, что я ровным счетом ничего не помню! Ничего не помню, начиная с того момента, как мы вошли в его любимый бар через три квартала отсюда.
Отыскав свои ботфорты, обуваюсь и, схватив пальто, бесшумно выскальзываю из его квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.
Шум сумасшедшего Нью-Йорка обрушивается со всех сторон, как и его запахи. Мужчина с собакой на поводке кричит мне «Крейзи?», потому что я чуть не снесла его с ног. Шарахаюсь от странного фрика с дредами и в шапке Санта-Клауса, пытаясь вспомнить, как называется мой отель.
Количество звукового шума поражает, как и высота зданий вокруг. Как и то, насколько мягкая здесь температура, хотя до Рождества осталась всего пара дней!
Здесь все непривычное, но мне нравится. Когда-то Алекс сказал, что этот город мне понравится. Это было год назад, когда мы виделись в последний раз.
Поймав желтое такси, прыгаю внутрь, и тут же открываю свой телефон.
Все социальные сети кристально чисты, как и мессенджеры. Висит только одно непрочитанное сообщение от мамы, которое я решаю посмотреть позже, когда моя голова перестанет гудеть и лопаться от ужаса.
Мелькающие за окном картинки знакомы настолько хорошо, будто я родилась на Манхэттене, а не сошла с самолета вчера утром примерно в это же самое время. Знаменитые здания и панорамы. Шашки такси, улицы, флаги…
Прижимаюсь лбом к холодному стеклу и медленно выдыхаю, прикрыв глаза.
Мне было восемь, когда я увидела Алекса Немцева впервые. Ему было тринадцать, и он был вундеркиндом. Наши семьи уже много лет дружат, а теперь мы вообще почти родственники, потому что моя сестра замужем за его дядей, а мой отец крестил его двадцать три года назад.
Я влюбилась в Алекса с первого взгляда, и на сегодняшний день ничего не изменилось. Кажется, все стало только хуже. Я думала, будто все это в прошлом. Ровно до того момента, пока вчера в аэропорту не увидела знакомое лицо со смеющимися зелеными глазами и этой его ухмылкой, от которой в шестнадцать я напрочь потеряла голову. Мое глупое сердце трепыхнулось и свалилось к его ногам, а сейчас я просто в ужасе от содеянного!
Я давно поняла, что Алекс любит получить от девушки что положено и свалить в закат. А я не хочу, чтобы он сваливал в закат, поэтому между нами ничего нет и быть не может! Мы просто друзья. Просто друзья и все! Меня это устраивало, потому что альтернатива пугала.
Я приехала для поступления в колледж и родители попросили его… присмотреть за мной в чужом городе. У меня здесь никого нет, а он живет в Нью-Йорке уже два года, но я никогда не признаюсь ни одной живой душе в том, почему меня понесло учиться именно в город на Гудзоне.
С каждым километром паника накрывает меня все больше и больше.
У него никогда не было «настоящей» девушки.
Он настоящий кобель.
Девушка для Алекса Немцева — это краткосрочная инвестиция. Я не хочу стать одной из них. Если я стану для него одной из них… мы больше не сможем быть друзьями. Это все испортит!
Добравшись до гостиницы, первым делом скидываю с себя пропахшие табаком вещи и иду в ванную. Пускаю горячую воду и добавляю много пены. Мне нужно в воду!
Открыв кран умывальника, чищу зубы и…
— Твою мать!
У меня словно засосная ветрянка! По всей груди россыпь крупных, мелких, средних красных пятен!
В шоке пялюсь на себя, быстро протирая запотевшее зеркало.
Он что, он что обкурился?!
А я?! Где была моя голова?!
Кручусь на месте и смотрю на ягодицы. На правой краснеет след от мужской ладони.
— Это грехопадение! — вою в потолок.
Я никогда не берегла себя осознанно. Просто мне было не до этого. И в моих мечтах это всегда было с ним.
Но если чисто гипотетически я могла наброситься на него вчерашней ночью, потому что именно так все это и выглядит…
Боже…
Прикрываю рукой глаза, сгорая от стыда.
То жрать мою грудь я вряд ли могла бы его заставить!
— Вспоминай! — велю своему мозгу, но он впервые в жизни никак не реагирует.
Может быть потому что впервые в жизни я напилась?!