Тайный импульс

– Как это выяснилось? – спросил Рейнар.
Он уже успел рассказать Руне об истории Тарьи, которую поведал ему Карл Штарк, но, вероятно, напарнику хотелось получить подтверждение этой информации из уст специалиста, наблюдавшего девочку.
– У Тарьи была собака-поводырь, оказавшаяся на удивление очень шкодливой. – Доктор Пломмон отошла от окна (должно быть, ей надоело смотреть на унылую обстановку внутреннего дворика и серое небо) и вновь расположилась за столом, на этот раз осмелившись посмотреть в глаза собеседникам. – Однажды собака настолько заигралась, что разодрала любимую игрушку Тарьи – плюшевого медведя. Девочка не отличалась стабильной психикой, поэтому не удивительно, что поступок собаки вывел ее из себя. Как рассказали ее родители, маленькая Тарья с негодованием посмотрела на провинившуюся собаку, и та была уже не в силах отвести испуганный взгляд от своей маленькой хозяйки. Левый глаз Тарьи вдруг почернел, и внутри него, по словам матери девочки, зародилось некое красное сияние.
Слушая рассказ Софии Пломмон, Руна содрогнулась при воспоминании о смертельной ярости, которую излучал левый глаз Тарьи.
– Она поджарила мозги своей собаке, – вмешался в разговор Рейнар, когда София Пломмон, опустив взволнованный взгляд, вдруг замолчала, не решаясь продолжить рассказ.
– Да, – тихо промолвила доктор. – Родители Тарьи испугались способности дочери. Они изолировали ее дома из опасения, что о паранормальном даре Тарьи узнают другие люди. Как вы знаете, общество крайне враждебно настроено к криптоморфам.
– На то есть причины, – холодно вставил Рейнар.
София Пломмон, казалось, проигнорировала замечание агента Департамента и спокойно продолжила:
– Родители Тарьи купили дочери темные очки, в которых левая линза была полностью затемнена. Таким образом Тарья не смогла бы случайно причинить вред людям или животным, если бы смотрела на них своим oculus sinister.
– Почему вы не сообщили об опасных способностях Тарьи в полицию или же в Департамент Противодействия, когда он был создан? – вмешалась Руна.
София Пломмон вновь опустила взгляд и с тихим вздохом ответила:
– Мы были связаны врачебной тайной. Десять лет назад, когда к нам обратились родители Тарьи, еще не было законов, требовавших от врачей докладывать об опасных криптоморфах в Департамент Противодействия. К тому же в нашей команде был человек, который искренне считал, что Тарье удастся контролировать свой опасный дар. – Доктор Пломмон подняла взгляд и пристально посмотрела на Руну. – Как и ваша мать, я тоже до последнего верила, что криптоморфам можно помочь.
Руна напряглась в кресле, совершенно не ожидая такого поворота в беседе. Безусловно, в ходе опроса доктора Пломмон она рассчитывала узнать, почему в медицинской документации Тарьи Нурми встречается имя ее матери, но не могла и предположить, что София Пломмон сама распознает в ней дочь Виктории Ларк!
– Но… как вы меня узнали? – только и смогла промолвить Руна.
– Вы очень на нее похожи, агент Ларк, – с теплой улыбкой ответила София Пломмон. – Такая же красивая и… смелая. Я хорошо помню вас маленькой девочкой, когда Виктория несколько раз приходила с вами на работу. Мне кажется, ваша мама была бы удивлена, если бы узнала, что вы работаете в Департаменте Противодействия.
– У меня остались лишь смутные воспоминания из раннего детства о том, как мама брала меня на работу, – честно призналась Руна. – Я помню просторные кабинеты со столами, заставленными какими-то приборами и пробирками, людей в белых халатах, длинные коридоры… К сожалению, я не могу вспомнить вас.
София Пломмон улыбнулась еще шире, обнажив ровные белые зубы.
– Это не удивительно, ведь прошло столько лет.
– Доктор Пломмон, вы можете рассказать, чем именно занималась Виктория Ларк в Центре и как она связана с Тарьей Нурми? – неожиданно вмешался в разговор Рейнар.
Руна бросила на него короткий взгляд: напарник наблюдал за Софией Пломмон все с тем же непроницаемым видом, и короткий приступ ностальгии, охвативший доктора и Руну, судя по всему, не особенно его растрогал.
– Виктория Ларк была одним из первых специалистов, изучавших криптоморфов. – София Пломмон спрятала улыбку и холодно взглянула на Рейнара. – Она помогала людям, которые не могли справиться со своими пугающими способностями.
– Вы называете их «людьми»? – с едва скрываемой иронией уточнил Рейнар. – Это идет в разрез с официальной политикой.
– Так называла их Виктория, – отчеканила доктор Пломмон. – В настоящее время в обществе и научных кругах принят консенсус, что любой криптоморф рано или поздно будет представлять угрозу для людей, не пострадавших от вируса КРИМОР.
– Дело лишь во времени, – подтвердил Рейнар, и Руна удивилась странным ноткам сожаления, проскользнувшим в его голосе.
– Верно. – София Пломмон встала из-за стола. – Давайте я проведу вам небольшую экскурсию по Центру, чтобы вы лучше могли понять, чем именно мы занимаемся сейчас – и чем раньше занималась Виктория Ларк.
Доктор Пломмон надела белый халат, висевший на вешалке у двери, и вышла в коридор, приглашая агентов Департамента последовать за ней.
Подходя к двери, Руна подумала об одной странной детали, на которую обратила внимание: во время разговора София Пломмон все время нервно поглядывала куда-то поверх голов агентов Департамента. И вот теперь, выходя из кабинета, Руна поняла, куда смотрела доктор: над дверью висела камера видеонаблюдения, а это значит, что весь их разговор кто-то наблюдал, и это явно беспокоило Софию Пломмон.
 
Глава 38
София Пломмон неспешно двигалась по длинному коридору, по обе стороны которого вереницей тянулись двери с электронными замками и стеклянными окошками. Руна и Рейнар шли рядом с доктором и, пока та рассказывала о работе Центра, успевали на ходу заглядывать в окошки. Внутри можно было увидеть тесные, скромно обставленные палаты, больше напоминавшие тюремные камеры: стол, стул, кровать, умывальник – вот и все убранство.
В этих палатах содержались криптоморфы.
Кто-то из них спал на кровати, кто-то – читал за столом книгу. Иные же остекленевшим взглядом смотрели в окошки дверей, и от этих бездушных взоров по спине у Руны всякий раз пробегали мурашки.
В некоторых комнатах вместе с криптоморфами находились люди в медицинской форме (вероятно, врачи или медсестры), которые сосредоточенно заносили какие-то данные в электронные планшеты или же брали анализы крови у несчастных обитателей Центра.
София Пломмон тем временем рассказывала спокойным голосом, в котором слышались нотки грусти и сожаления:
– В настоящее время наш Центр фактически выполняет функцию обсерватора: люди, превратившиеся в криптоморфов и обнаружившие у себя опасные сверхъестественные способности, добровольно обращаются в Центр, где могут находиться под постоянным наблюдением ученых и врачей.