Сто лет в аду ради вечности

   И осторожно оттиснула детскую подошву на бумаге. Затем и вторую.
   После чего вытерла ступни мальчика тряпкой со спиртом. Затем Вовку взвесили и измерили рост, а также размах рук. После чего уже стриженного сфотографировали в профиль, анфас, наполовину боком и сзади. Сначала только голову потом и в полный рост.
   Потом две девушки стали его осматривать и переписать приметы. Они записывали это в папку чернильными ручками.
   Вовка-Павлик с удивлением спросил:
   - А вы что так всех тщательно проверяете?
   Старшая надзирательница рыкнула:
   - Ты убийца! И к тебе особый подход малолетний преступник!
   Вовка-Павлик был уже бывалый по памяти старик. Иначе ему было бы очень стыдно стоять голеньким перед женщинами. Видно, что мужчин много выбила гражданская война и их не хватает. Поэтому малолетних преступников принимают женщины в СИЗО. И осматривают, и записывают каждую родинку, ожог или шрам. Правда на теле Павлика-Вовки все ожоги и шрамы исчезли. Остались только редкие маленькие родинки.
   Закончив переписывать, Вовку-Павлика повели по коридорам дальше. Вот ванная комната. Там на мальчика сыпанули хлоркой, что очень неприятно и разъедает глаза, щиплет шею плечи. А потом полили холодной водой из шланга. Бр... Понятно что теплая вода в дефиците. Но как это неприятно. Зато окончательно краску и волосы смыли. И стало намного чище тело.
   Павлика-Вовку окатили еще раз, в данном случае из ведра. И после чего бросила надзирательница грубое полотенце. Мальчик быстро обтерся.
   Было холодно и неприятно. Потом его снова повели, на сей раз в кладовую.
   Там выдали детскую одежду заключенного. Вовка-Павлик удивился. Дали рваные, застиранные шорты, тоже рваную майку, что вылиняла. И это было все.
   Вовка со вздохом про булькал:
   -У меня озябли ноги, дайте хоть какую-нибудь обувь!
   Надзирательница строго ответила:
   - Не положено. Уже апрель, и у вас летняя форма одежды. Ботинки выдут, когда будет мороз.
   Вовка-Павлик тяжело вздохнул. Его ответил к скамье, и мальчишке пришлось ждать решения, в какую камеру его отправят. Он так и сидел полуголый, стриженный наголо, с трясущимися от холода и волнения голыми, довольно бледными после зимы, ногами мальчишка.
   Наконец-то последовало распоряжение.
   - Его отправьте в детское отделение, в тринадцатую камеру!
   Павлика-Вовку заставили подняться и повели дальше. Босые ноги сошли с деревянного пола и ощутили холодный камень лестницы, забранной решетками.
   Ступени уже были изрядно стерты множество ног, как босых детских, так и обутых взрослых.