Хранимая

– Вот именно, что потом. Вам ещё как минимум сутки восстанавливаться. Раньше помогать вам не буду.
– С чего бы это? – возмутился Лари. Кончики ушей покраснели, брови нахмурены.
– Если у кого-то из вас от недостатка сил дрогнет рука, противники нас одолеют. А я не хочу подвергать Риту риску, – ровно пояснил Хранитель.
– Хорошо. Значит, завтра? – поинтересовался Дик. Эль на секунду задумался и не слишком охотно кивнул.
– Вот и чудесно, – Дик не сводил с меня взгляда. – Лари, друг, нам торопиться уже некуда. Всё, что могло произойти, уже произошло. Нас ведь не было почти неделю! Один день ничего не исправит.
Дик взял мою руку и принялся целовать пальчики. Я краснела от такой незамысловатой ласки, как девчонка. Лари что-то пробурчал и вышел, Малыш выскользнул в дверь следом за ним.
Дик устроился в кресле и усадил меня себе на колени. Я не возражала. Мы так просидели самого обеда, тихонько нашептывая друг другу разные милые глупости. Я теребила шнуровку рубашки у него на груди, он ласково перебирал мои волосы.
Я млела от его внимания, но в то же время было страшно, что это может оказаться нашим последним вечером. Ведь если нас уже ждут, если это ловушка, если… Я первая потянулась к его губам.
Вечером мужчины опять что-то обсуждали над картой и непонятными мне чертежами, а я вволю наплескалась в ванной, перепробовав все средства из шкатулки Мастера. Не знаю, было ли это побочным эффектом шампуней и натираний, горячей воды или объятий Дика, но мне стало спокойнее.
Со мной Эль, Дик и Лари. Если Мир смотрит моими глазами, он ведь не захочет, чтобы его видения превращались в кошмар. Всё только наладилось и просто не может рухнуть прямо сейчас!
На ужин я приготовила кашу с мясом, на десерт сделала оладьи с изюмом. Благо, всевозможных варений в кладовой была целая полка. Зачем-то мы открыли все банки и старательно перепробовали их содержимое. Больше всего мужчинам понравилось вишнёвое варенье, ну а я признала безусловным победителем клубничное.
Потом мы просто дурачились. Играли в карты на желание, и мне Лари загадал поцелуй, а Дик – что я отвечу согласием на любое его предложение, когда его коронуют. Смутившись, я согласилась, а эльфа чмокнула в нос.
Ночью мне снился сон. Мир показывал, что происходило в разных уголках планеты в этот день. Прекрасные единороги проносились мимо водопада, в струях которого запуталась радуга. Над бескрайним морем, ласково лизавшим берег, затухал закат, а потом загорались звёзды. Всё больше искристых точек покрывало темнеющее небо, а волны всё так же шуршали о берег.
Я смутно осознавала, что сплю, и в какой-то момент смогла собрать сознание, раскиданное по всем уголкам чудесной планеты, в единое целое.
– Мир, покажи мне, что было сегодня с моими знакомыми? – шепот-просьба к Богине, которая, как я решила, и есть душа Мира. Мир с женским лицом, разве такого не может быть?
И перед моим взором пронеслись калейдоскопом новые картины. Мастер отмеряет какой-то порошок на весах, а за его спиной сын заканчивает вырезать фигурку зайца из дерева. «Робингуды» куда-то бредут по лесу, то и дело прячась за деревья и кусты. Медведь пьёт из реки. Он поднимает голову, смотрит словно бы прямо на меня, и начинает реветь.
Пожилая леди, у которой мы недолго снимали комнату, пьёт чай за накрытым пёстрой скатертью столом и чему-то улыбается. Арика качает пресс на дощатом полу, а Мамыкин сидит на скамье у стены и точит топор с двумя лезвиями, раскинувшимися как крылья у бабочки, и железной рукояткой.
Дракон всё так же спит, а его Хранитель оберегает покой древнего зверя. В пустыне готовятся к скорому возвращению каравана. Женщины приводят в порядок лучшие одежды, а дети под присмотром старейшин учат торжественные песни.
Мы с Лари и Диком воюем за последний бутерброд на тарелке. Я не сразу поняла, что эта жизнерадостная девушка с длинными волосами и светлой улыбкой на самом деле я. Оказывается, когда я не вижу, Дик продолжает смотреть ласково, а Лари – лукаво, как на младшую сестрёнку.
А от следующего видения сердце пронзило миллионом ледяных осколков. Родицит в официальных одеждах любуется декольте склонившейся перед ним дамы. Вид переместился, и я увидела просторную приёмную залу с троном на небольшом возвышении.
Стены убраны тканями, от входа к трону ковровая дорожка. Узкие окна почти не дают света, и повсюду расставлены магические светильники. Вдоль стен перетаптываются советники, некоторые озабоченно косятся на Родицита, другие же стараются не выглядеть слишком довольными. Родицит поднимается с трона.
– Мы все слишком долго терпели, пришло время положить этому конец, – родной голос мешал понять суть фразы, в голове крутилась мысль, что это не может быть Дик, – мы объявляем войну зарвавшимся эльфам!
С криком ужаса я проснулась. И обнаружила встревоженного Эля, сидящего рядом на моей кровати. А через минуту в комнату ворвались Лари и Дик.
– Что случилось? – голос Лари звучал чуть хрипло после сна. – Ты кричала?
– Дик, ты объявил войну эльфам, – смогла выдавить из себя в ответ.
– Так, давай по порядку, – Дик тряхнул распущенными волосами, сел на край кровати и притянул к себе.
Меня трясло. Эль налил вина и заставил сделать несколько глотков. Я закашлялась, но зато мысли пришли в порядок. Это не мог быть Дик, он всё время провёл со мной, Лари и Элем в этом доме. Значит, двойник?
Какое-то время ушло на пересказ увиденного. Мне задавали вопросы, заставляя вспоминать малейшие детали. Кто из советников присутствовал, кто из них поддерживал самозванца, а кто был против. Ответы выглядели примерно так:
– Такой низкий, с кудрявой рыжей бородой, он был явно озадачен. А высокий, бритый и лысый выглядел довольным. Там ещё был один в ярко-зелёных облегающих штанах и с массивным перстнем с ядовито-зелёным камнем, он злился и смотрел на тебя, ой, то есть, на самозванца, словно собирался прямо сейчас проткнуть его шпагой.
– Этот может, – хмыкнул Дик. – Он глава службы внутренней безопасности. А лысый и бритый – тот самый советник, который на всех собраниях предлагает ввести запрет на межрасовые браки.
– Но, выходит, главный среди повстанцев не он? – Эль склонил голову к плечу.
– Не похоже, судя по словам Риты, он лишь исполнитель.
– А кто тогда главный злодей? – задалась я вопросом.
– Вот завтра и узнаем, – Дик неожиданно наклонился и чмокнул меня в нос, – а сейчас все ложимся спать.
– А может.., – неуверенно пробурчала я.
Ужасно не хотелось оставаться одной. Завтра мы сами, добровольно явимся на встречу с врагом. Что там будет, как всё пройдет, неизвестно. И мне совершенно не хотелось снова увидеть расфуфыренного Родицита в окружении декольтированных дам, и ещё меньше хотелось услышать о войне.
Судя по всему, мужчинам тоже было не по себе, но они не подавали виду. Дик понятливо вздохнул и растянулся рядом, поверх одеяла. Я благодарно уткнулась носом ему в плечо. Лари хмыкнул и лёг с другой стороны. Малыш потоптался в ногах и, сладко зевнув, свернулся клубком, как кошка. Я уплыла в сон, в этот раз без видений и кошмаров.