Мгла

Маме

Это произведение является художественным вымыслом, и ни одно действующее лицо не имеет реального прототипа.
Особая благодарность Хойкюру Эггертссону за советы относительно походов в горы и прокурору Хюльде-Марии Стефаунсдоуттир за разъяснения насчет полицейского делопроизводства.
Ненависть – это удар адской молнии. Она обезображивает все органы и сочленения человеческого тела, разжигая костер в глазах…
Епископ Йоун Видалин
 
День первый
 
I
– Как вы меня нашли? – спросила женщина, сидевшая напротив инспектора полиции Хюльды Херманнсдоуттир; ее голос дрожал, а на лице читался испуг.
Хюльда привыкла к такой реакции и не удивлялась тому, что ее собеседники нередко начинали нервничать – даже те из них, которым и скрывать-то было нечего. Отвечать на вопросы полиции – удовольствие сомнительное, независимо от того, идет ли речь о формальном допросе в полицейском участке или о частной беседе, как сейчас. Они сидели в маленьком буфете рядом с кухней для персонала центра сестринского ухода в Рейкьявике – женщина работала там санитаркой. Выглядела она лет на сорок, волосы коротко пострижены, а за печатью усталости на лице – плохо скрываемое волнение, вызванное неожиданным визитом Хюльды. Хотя подобная реакция и могла иметь вполне обычное объяснение, Хюльде все-таки казалось, что совесть ее собеседницы не совсем чиста. За время службы в полиции Хюльда успела пообщаться с таким количеством людей, что с легкостью замечала, когда ей морочили голову. Вероятно, дело было в ее интуиции, но сама Хюльда слова «интуиция» терпеть не могла.
– Как я вас нашла?.. – отозвалась она тихо. – А вы хотели бы, чтоб вас не нашли? – Хюльда, конечно, исказила слова женщины, но иначе разговор не перешел бы в нужное ей русло.
– А? Да нет, что вы…
В воздухе витал легкий запах кофе – не аромат – это было бы громко сказано, скудная обстановка в буфете выглядела обшарпанной и унылой.
Когда женщина убрала со стола руку и снова оперлась на нее щекой, на столешнице остались следы ее вспотевших пальцев. В обычных обстоятельствах Хюльда была бы довольна – это могло быть явным признаком того, что она нашла преступника, – но на этот раз ничего подобного она не испытывала.
– Мне необходимо поговорить с вами о происшествии, случившемся на прошлой неделе, – сказала Хюльда после недолгого молчания.
Она произнесла эти слова несколько торопливо, но мягко. В работе Хюльда старалась сохранять позитивный настрой, даже когда стоявшая перед ней задача была не из простых, как, например, сейчас. По вечерам, оказавшись дома наедине с собой, она порой становилась совершенно другим человеком – энергия иссякала, и на нее наваливалась усталость, она чувствовала себя подавленной и удрученной.
Женщина кивнула, и было ясно как божий день, что она понимает, каким будет следующий вопрос.
– Где вы были в пятницу утром?
Ответ не заставил себя ждать:
– На работе, насколько я помню.
В определенном смысле Хюльда испытывала облегчение, когда замечала, что ее визави прикладывает все усилия, чтобы не сдаться без боя.
– Вы в этом уверены? – уточнила она, наблюдая за реакцией женщины.
Скрестив руки, Хюльда откинулась на спинку стула, как и всегда, когда проводила допрос. Она знала, что в этой позе можно усмотреть недостаток сочувствия или признак того, что она пытается обезопасить себя. Какое там! В подобных обстоятельствах она просто не знала, чем занять руки, чтобы они не мешали ей сосредоточиться. Ну а что до сочувствия, то нужды проявлять ее сверх меры Хюльда не испытывала – ее работа и без того требовала немалых жертв. А работу свою она выполняла честно и основательно, порой даже одержимо – старалась не ударить в грязь лицом.
– Вы уверены? – повторила она. – Это легко проверить. Будет досадно, если я уличу вас во лжи.
Женщина молчала, но ей было явно не по себе.
– Был совершен наезд на мужчину, – произнесла Хюльда ровным тоном.
– Наезд?
– Да, и вы наверняка читали об этом в газетах или видели в новостях.
– Ну да, возможно.
После небольшой паузы женщина добавила:
– Как он?
– Он выкарабкается, если вас это интересует.
– Нет, ну что вы… Я…
– Но он никогда не восстановится полностью… Он еще без сознания. Так вы в курсе дела?
– Я… вроде бы читала об этом… – ответила женщина.
– В газетах этого не писали, но он отсидевший срок педофил.
Женщина никак не отреагировала, поэтому Хюльда продолжила:
– Вы же наверняка знали об этом, когда сбили его.
Реакции вновь не последовало.
– Его приговорили много лет назад, и он отбыл весь срок…
Женщина перебила Хюльду:
– Почему вы считаете, что я к этому причастна?
– Я как раз говорила вам, что он отбыл наказание. Но, как выяснило следствие, своих пороков не изжил. Многое указывало на то, что наезд был совершен намеренно, поэтому мы сходили домой к потерпевшему, чтобы разобраться в причинах случившегося. И обнаружили там все эти фотографии…
– Фотографии? – Теперь женщина сильно изменилась в лице. – Чьи фотографии? – спросила она с дрожью в голосе.
– Детей, – сказала Хюльда.
Было очевидно, что женщине хочется спросить что-то еще, но она сдержалась.
– В частности, вашего сына, – добавила Хюльда в ответ на немой вопрос.
Тут глаза ее собеседницы наполнились слезами.
– Фотографии… моего сына… – Ее голос прерывался от всхлипываний.
– Почему вы не сообщили в полицию? – спросила Хюльда решительно, но стараясь, чтобы ее голос не звучал чересчур резко.
– Ну… Я не знаю. Я, конечно, должна была это сделать, вы же понимаете… Но я думала только о нем – о моем мальчике, я не хотела, чтобы он через это проходил. Ему пришлось бы… рассказать обо всем… давать показания. Может, это было ошибкой…
– Сбить того человека – да.
Немного поколебавшись, женщина продолжила:
– Да… но ведь…
Хюльда ждала. Она хотела дать своей собеседнице время собраться с духом и признаться. Впрочем, никакого удовлетворения оттого, что дело раскрыто, Хюльда не испытывала: язык не поворачивался назвать сидящую напротив нее женщину преступницей. Хотя и отрицать ее вины тоже нельзя. Если уж на то пошло, она скорее жертва.