Последняя жертва

– Вы здесь живете? В список жильцов внесено только одно имя…
– Это квартира моего мужчины.
– Ваш мужчина – это Никки?
Эбигейл кивнула.
– Мы можем войти? – продолжила Бекка, сменив тон на несколько более сочувственный – она поняла, что Эбигейл чего-то опасается. – Мы не отнимем у вас больше нескольких минут.
Эбигейл снова кивнула, и они прошли за ней через прихожую в гостиную открытой планировки, совмещенную с кухней. Яркий свет вливался через раскрытые двустворчатые двери, выходящие в сад, и детективы впервые смогли отчетливо разглядеть лицо Эбигейл. Нанесенный макияж не мог полностью скрыть синяк под глазом, расползшийся на половину щеки, и разбитую губу. Судя по отеку, эти травмы были нанесены недавно.
– На меня напали, когда я шла домой с работы, – сообщила женщина, не дожидаясь вопроса со стороны посетителей. Но при этом она упорно не смотрела им в глаза – отсюда можно было сделать вывод, что она говорит неправду.
– Вы сообщили в полицию? – спросил Джо.
– Не было смысла, я их не разглядела.
Бекка хотела продолжить расспросы и поощрить Эбигейл сознаться в том, что случилось на самом деле, однако сдержалась. Сомнительно, чтобы Эбигейл могла заполучить столько синяков на запястьях, предплечьях и выше локтя просто от нападения хулиганов.
– В чем дело? – спросила женщина, сложив руки на груди. – Никки не сделал ничего плохого.
Никто из присутствующих ей не поверил.
– Вы не могли бы сказать нам, где он сейчас? – попросила Бекка.
– На работе. Он работает охранником.
– Вы не знаете, где он был в понедельник поздно вечером? – поинтересовался Джо.
– На работе.
– У него есть четкий рабочий график?
– Нет, у него заключен договор с компанией «Оникс билдинг». Они сообщают ему, когда он нужен, и Никки приезжает туда к указанному времени.
Джо поблагодарил ее и направился к выходу. Прежде чем последовать за ним, Бекка достала из своей сумочки визитку и протянула Эбигейл. Та прочла вслух:
– «Центр поддержки для женщин».
Под надписью был указан номер телефона.
– Сохраните это на тот случай, если станет слишком опасно оставаться здесь, – тихо произнесла Бекка. – И поверьте, когда-нибудь это случится. Не затягивайте, иначе будет поздно.
Она сочувственно улыбнулась и увидела в глазах Эбигейл знакомый стыд, хотя стыдиться тут было нечего.
* * *
Выйдя со станции «Монумент», Джо и Бекка не сразу увидели «Оникс билдинг».
Цель их пути располагалась за Лондонским мостом, вблизи от небоскреба «Осколок», самого высокого здания в городе. Яркое солнце отражалось от 11 000 стеклянных панелей «Осколка», но лучи, казалось, растворялись в полукруглом, забранном тонированным стеклом фасаде «Оникса» – цилиндрического здания в семьдесят семь этажей.
Бекка осознала, что с того момента, как они вышли от Эбигейл Джонсон, Джо так и не откликнулся ни на одну ее попытку затеять и поддержать разговор. Он, похоже, обращал внимание на всех, кто проходил мимо них, и в то же время – ни на кого. И хотя Бекка старалась смириться с тем, что именно таков был его неизменный образ действий, ее это в конце концов вывело из себя.
– Ты постоянно смотришь по сторонам, – сказала она. – И когда мы ждали поезда, и сейчас, когда идем по улице. Такое впечатление, что ты в первый раз на Земле и никогда прежде не видел ни одного человека.
– Извини, привычка, – отозвался Джо.
– А чем вы, суперраспознаватели, занимаетесь, когда не смотрите записи с камер?
– Большинство из нас раскиданы по другим отделам. Многих СР можно найти в зоне непосредственных действий – например, во главе команд «за безопасный район», потому что мы хорошо помним лица местных смутьянов. Мы работаем «в поле» во время крупных мероприятий: Ноттингхиллского карнавала, гей-парадов, крупных выступлений в Гайд-парке или на Уэмбли. Если предстоит важный футбольный матч, нас тоже направляют туда. А когда у нас есть свободное время, мы «снапаем».
– А это что такое?
– Просматриваем снимки в криминалистической базе данных в поисках знакомых лиц. Если кажется, будто какое-то лицо видели больше одного раза, начинаем связывать совершенные этим человеком преступления между собой. Это как игра в снап [14]. И чем больше преступлений мы можем увязать, тем больше времени – теоретически – этот человек проведет за решеткой, если мы сможем поймать его. Дико заводит.
 
Они вошли в вестибюль штаб-квартиры «Оникс билдинг». Внутри здание было таким же мрачным и темным, как снаружи: дубовый паркет, выложенные плиткой стены. За четырьмя широкими приемными стойками сидели девушки, одетые в одинаковые синие пиджаки, с одинаковым макияжем; их волосы были зачесаны назад и туго стянуты в хвосты. По другую сторону фойе, за барьерами высотой по пояс, сделанными из закаленного стекла, стоял Никки Пенн. Джо сразу же заметил его.
– А вот и наш тип, – сказал он. Бекка почти не пыталась скрыть свое растущее отвращение к человеку, с которым им предстояло встретиться.
Ростом Никки Пенн был не более пяти футов и семи дюймов [15], но невысокий рост компенсировался шириной плеч – как будто под пиджаком он носил наплечники, как у игроков в американский футбол. От лба до макушки голова его была лысой, жалкие остатки волос были коротко острижены. Он был гладко выбрит, но на лбу и щеках его виднелись ямки от угрей; маленькие глаза недоверчиво поблескивали.
Когда детективы подошли к нему и представились, Пенн отозвал их в дальнюю комнату, подальше от глаз его работодателей. Хватило одного косого взгляда со стороны Пенна, чтобы другой охранник – помоложе – оторвался от мобильного телефона, на котором смотрел футбольный матч, встал с дивана и вышел прочь.
– Все, что она наговорила, сплошное вранье, – начал Пенн, не дожидаясь вопросов. Бекка чуть отвернула голову – его дыхание пахло стоялым кофе. – Она все придумывает, преувеличивает…
– О чем мы, по-вашему, собираемся с вами поговорить? – спросила Бекка.
– О моей девушке, – ответил он, но, едва произнеся эти слова, осознал, что сделал неправильный вывод.
Бекка достала из сумочки блокнот.
– И вам есть что сказать по поводу боксерской груши, которую вы зовете своей девушкой?
– Я совсем не такой, как можно судить по моему личному делу в суде, – отозвался Пенн и защитным жестом сложил руки на груди. – Я начал новую жизнь.
– В понедельник вечером вы ввязались в ссору с мужчиной на платформе подземки, – сказал Джо.
– И кто это сказал?
– Это сказала одна из пяти камер наблюдения, которая записала, как вы ругались с ним за считаные секунды до того, как тот упал под поезд.
– Этот неуклюжий громила наступил мне на ногу, и я велел ему убрать копыто.
– А что было потом?
– Он пробормотал что-то не по-нашему, и я сказал, чтобы он валил к себе домой. Брексит [16] – значит брексит, верно? Тогда этот козел обернулся и стал на меня бычить.
– Честно говоря, Никки, вид у вас был такой, словно вы вот-вот обгадитесь, – добавила Бекка. – Вы так испугались этого громилу?
Пенн бросил на нее злобный взгляд, но не стал отвечать.
– Вы имеете какое-то отношение к его смерти, Никки? – спросил Джо.
– Если вы видели меня на этих долбаных камерах, то знаете, что я его не пихал, не то вы сейчас меня уже арестовали бы.
– Вы состояли в «Сохраним Британию белой», верно? Не значит ли это, что вы не любите иностранцев?
– Это было давно.
– Что стало с человеком, который упал?
– Он схватился за задницу и стал на меня орать. Потом стал тянуть слова и вообще выглядел так, как будто не может стоять на ногах, словно его кондрашка хватила или что-то вроде того. А потом начал заваливаться назад.
– Вы не пытались удержать его? – спросила Бекка.
– Нет, а зачем?