Полиция Российской империи
Однако его деятельная натура не могла вынести спокойную чиновничью службу, и он решает перевестись в полицию, о чем подает прошение Санкт-Петербургскому обер-полицмейстеру:
«Его Превосходительству, Господину С.-Петербургскому Обер-Полициймейстеру, Генерал-Адъютанту и Кавалеру Александру Павловичу Галахову.
Служащего в Хозяйственном Департаменте Министерства Внутренних Дел Коллежского Регистратора Ивана Путилина.
Прошение.
Желая продолжать службу под начальством Вашего Превосходительства я осмеливаюсь просить о принятии меня в штат Высочайше вверенной Вам Полиции, докладывая при том, что на перемещение меня из настоящего места служения моего препятствий никаких нет.
Коллежский Регистратор Путилин.
Ноября дня 1854 г.
Жительство имею во 2-й роте Семеновского полка в доме купца Чеснокова» [11].
И вот в деле появляется запись неизвестного чиновника, которая впервые характеризует Путилина: «Коллежский Регистратор Иван Путилин известен как молодой человек благонравный, скромный, усердный к службе и обращающий на себя постоянно благосклонное внимание начальства» [12].
Приказ Санкт-Петербургского обер-полицмейстера по Санкт-Петербургской полиции № 239 от 13 декабря 1854 года о зачислении Ивана Дмитриевича на службу сообщал: «Определяется: Служащий в Хозяйственном Департаменте Министерства Внутренних Дел, Канцелярским Чиновником, Коллежский Регистратор Путилин — в Штат С.-Петербургской Полиции, Младшим Помощником Квартального Надзирателя, с согласия означенного Департамента. Предписываю Г. Путилину, по принятии в 1 Департаменте Управы Благочиния установленной присяги, явиться немедленно ко мне в Канцелярию.
Подписал:
С.-Петербургский Обер-Полициймейстер Галахов 1-й» [13].
Приказом Санкт-Петербургского обер-полицмейстера по Санкт-Петербургской полиции № 243 от 18 декабря 1854 года Путилин был назначен младшим помощником квартального надзирателя в 4-й квартал 1 — й Адмиралтейской части, далее он был переведен во 2-й квартал 3-й Адмиралтейской части [14].
Прослужив не многим более десяти месяцев на новом месте, Путилин удостаивается своей первой благодарности Санкт-Петербургского обер-полицмейстера за блестяще произведенный розыск. Вот как об этом было сказано в суточном приказе по Санкт-Петербургской полиции № 302 от 29 октября 1855 года: «…2. Младшему Помощнику Надзирателя 2-го кв. 3-й Адмиралт. части Путилину, за доведение рядового служительской команды при С.-Петербургской Коммисариатской Комиссии Алексея Александровича Мелентьева, до чистосердечного сознания в краже у Государственного крестьянина Капитона Прокофьева денег 1800 руб. сер. и за отыскание этих денег, за исключением только 122 руб. сер., уже растраченных Мелентьевым, объявляю мою благодарность.
Подписал:
С.-Петербургский Обер-Полициймейстер
Галахов 1-й.
28-го Октября 1855 года» [15].
Добросовестное отношение к службе Ивана Дмитриевича было замечено, и он получает свое первое повышение по службе. Приказом Санкт-Петербургского обер-полицмейстера А. П. Галахова по Санкт-Петербургской полиции № 111 от 28 мая 1856 года Путилин назначен старшим помощником квартального надзирателя 2-го квартала 3-й Адмиралтейской части [16].
На основании Высочайшего манифеста 26 августа 1856 года получил бронзовую медаль на андреевской ленте в память о событиях 1853–1856 годов. [17]
Высочайшим Его Императорского Величества приказом № 150 от 2 апреля 1857, отданным по Гражданскому ведомству, коллежский регистратор Путилин за выслугу лет произведен в губернские секретари со старшинством с 31 октября 1856 года [18].
Надо сказать, что Иван Дмитриевич, получив первоначальное представление о сыскной работе на примере первых лично раскрытых дел, продолжал оттачивать свое оперативное мастерство.
Работая по своим первым делам, он в своем арсенале использует практически весь спектр оперативно-розыскных мероприятий: опрос граждан, наведение справок, сбор образцов для сравнительного исследования, исследование предметов и документов, наблюдение, отождествление личности, обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, контроль почтовых отправлений и телеграфных сообщений. Особо надо отметить, что он становится мастером оперативного внедрения и эксперимента, то есть мероприятий, целью которых является создание обстановки и условий, вынуждающих лицо, скрытно занимающееся противоправной деятельностью, проявить свои намерения, и в этой ситуации осуществляются документирование преступных действий упомянутого лица, его задержание и изобличение.
Иван Дмитриевич опроверг своим происхождением, качеством образования и выдающимися результатами работы лозунг западных криминалистов о том, что побороть преступника может только преступник. Как шла эта борьба, самые наиболее примечательные ее эпизоды он описал сам: раскрытие убийства австрийского военного агента князя Людвига фон Аренсберга и дел о «безумной мести», «парголовских чертях», «дезертира», «разбойников».
Гений русского сыска перехитрил мошенника, обманувшего отца Иоанна и архимандрита Мелентия, и раскрыл тайну Охтинского кладбища, лично поймал знаменитого мошенника-убийцу, короля воров Домбровского, изобличил Квазимодо церкви Спаса-на-Сенной. Разгромил на окраине Москвы притон сектантов-скопцов и спас от смерти сына известнейшего благотворителя купца-миллионера Бахрушинского. Предотвратил кражу несметных богатств в ризнице одного известного монастыря России. Разгадал тайну одиннадцати трупов без голов и смертельной индийской лилии. Изловил петербургских вампиров-кровопийц. Готовил розыскные материалы к су, ту над Чернышевским и Щелгуновым. Однако все эти громкие дела в будущем.
Шел 1856 год, и Путилину еще предстояли поимка и изобличение «душителей». Как вспоминал сам Иван Дмитриевич: «Наглые, энергичные, смелые, они одно время навели на столицу настоящую панику.
…Конец 1856 года и начало 1857-го можно было назвать буквально ужасными. За два месяца полиция подобрала одиннадцать тел, голых, замерзших, со страшными веревками на шее!.. Вся полиция была на ногах, и все метались без следа и без толка» [19].
Путилин уже в начале своей карьеры сыщика пользовался возможностями оперативного гардероба. Работая по делу «душителей», он мастерски перевоплощался: «И вот с декабря 1856 года каждый день я переряжался то оборванцем, то мещанином, то мастеровым и шатался по известным мне местам, внимательно разглядывая всякий хлам» [20]. Актерское мастерство помогло Ивану Дмитриевичу напасть на след банды, внедриться в нее, установить состав, преступные замыслы и впоследствии ликвидировать, арестовав ее членов, изобличив их в совершенных преступлениях. Так он был удостоен своего первого ордена.
Приказ Санкт-Петербургского обер-полицмейстера по Санкт-Петербургской полиции № 314 от 31 декабря 1857 года сообщал: «Высочайшая награда. Государь Император, при доведении до сведения Его Величества об отличиях, оказанных чинами здешней Полиции при поимке воров и убийц, Всемилостивейше соизволил пожаловать: Стряпчему Полицейских Дел Московской части, Титулярному Советнику Кельчев-сколу орден Св. Анны 3 ст. и Старшему Помощнику Квартального Надзирателя Губернскому Секретарю Путилину орден Св. Станислава 3-й ст.; Приставам же Следственных Дел Коллежскому Советнику Прачу и Коллежскому Асессору Сергееву Высочайше поведено объявить Монаршее благоволение.