Трамвай идет в депо
– Не, – лениво протянул дядька, потягивая сигаретку, – бастуют.
– Бастуют? – удивилась я. – А чего хотят?
– Да черт его знает, – ответил мужик и выругался. – Сказали, акция протеста.
– Ясно, – прошептала я и протиснулась еще поближе.
В автобусах сидела куча народу. Люди выглядывали из окон и казались немного напуганными, словно не ожидали, что привлекут столько внимания. Водители развалились на своих сиденьях и делали вид, что происходящее вообще не имело к ним отношения. Между автобусами носились два человека с громкоговорителями, которые, когда я подошла, велели сидящим внутри достать плакаты. В окнах замелькали большие листы с напечатанными крупно лозунгами. «Мы не монополисты!», «Мы против рейдерского захвата!», «Остановите беспредел!». Люди изнутри прикрепляли плакаты к окнам, и в итоге все лица скрылись за кричащими надписями.
Водители, окружившие автобусы, начали возмущаться:
– Мы-то тут при чем? Уберите транспорт с проезжей части!
– Да где полиция, черт возьми? – возмутилась девица в норковой шубе, которая вылезла из огромного внедорожника, сияющего красным лаком. – Долго нам еще тут стоять?
Я увидела подползающую с другой стороны улицы машину местной телекомпании и набрала номер своего давнего приятеля, подполковника полиции Кирьянова Владимира Сергеевича.
– Внимательно слушаю, – бодро отрапортовал он, взяв трубку на втором гудке. – Только быстро, а то я убегаю.
– Кирьянов, а разгонять бастующих – это не по твоей части?
– Нет, – засмеялся Владимир Сергеевич. – Ты про этих дурачков из «Тарасов-транса»?
Я ушам своим не поверила.
– Это «Тарасов-транс» устроил?
– Да. Наши уже туда едут.
– Тут и телевидение подтянулось. Вот скажи, почему они вас вечно опережают?
– Так телевизионщики наши частоты слушают. Погоди, ты что, прямо на месте событий?
– Ага, – ответила я, – ехала мимо и застряла в этой пробке. Они же полностью перекрыли проезжую часть.
Кирьянов посерьезнел:
– Как это ты умудряешься всегда быть в центре событий?
– Кстати, о событиях, – осторожно начала я, пробираясь ближе к тротуару, чтобы гуденье возмущенной толпы не мешало разговору. – Ты вообще в курсе, что происходит с нашим транспортом? В чем суть конфликта?
– Смутно, – ответил Кирьянов. – Пока там никого не убили, вся эта заварушка не по моей части. Но мой дружок из антимонопольной службы говорит, что конфронтация довольно серьезная. Похоже, у «Тарасов-транса» хотят забрать жирный кусок бизнеса.
– Твой дружок может со мной поговорить?
– Танька, – вздохнул Кирьянов, – почему ты спрашиваешь? Ты что, успела ввязаться в эту разборку?
– Можно и так сказать, – уклончиво ответила я. – Пока не знаю.
– И по какую сторону баррикад?
– Говорю же, не уверена, что у меня вообще есть дело, – огрызнулась я. – Ты дашь мне поговорить со своим приятелем?
– Приятель не слишком разговорчив, но я попробую устроить тебе встречу, – ответил Кирьянов после некоторого раздумья.
В это время вдалеке послышался вой полицейских сирен.
– О, слышу родные звуки, – обрадовался Кирьянов в трубке. – Видишь, не так уж твои телевизионщики нас опередили.
Я вздохнула, еле сдержав смех.
– Журналистам хотя бы хватило ума подъехать с другой стороны. Твои бойцы в пробке гудят.
Владимир Сергеевич недовольно и, как мне показалось, смущенно кашлянул.
– Ладно, позвони мне, если твой друг захочет поделиться информацией. Скажи, что наша беседа будет носить конфиденциальный характер, и я никому не проболтаюсь.
– Хорошо, – пообещал Владимир Сергеевич и отключился.
Я убрала телефон в карман куртки и подошла к одному из чудил с красным мегафоном.
– Простите, а акция одобрена вашим начальством или это собственная инициатива сотрудников?
Парень, замотанный шарфом по самые ноздри, удивленно на меня воззрился.
– Начальство и организовало эту акцию. Но мы полностью солидарны с руководством. Это форменный беспредел и преступление в отношении компании «Тарасов-транс».
– Что именно? – спросила я.
– Как что? Действия конкурентов и властей, которые идут у них на поводу. А вы из прессы?
– Да, – быстро ответила я, делая вид, что ищу удостоверение. – Можно поговорить с вашим начальством?
– В данный момент нет, – покачал головой парень. – Поговорите со мной и нашими работниками. Мы вам все расскажем.
– А Олег Юрьевич? Сами понимаете, мне интересен комментарий от владельца компании. Ну или хотя бы от его заместителей.
– Он сейчас в отъезде, и заместители тоже, – устало ответил парень. – Но мы на связи и получаем инструкции от руководства по телефону.
Парень поправил шарф, щекотавший ему нос, и я вдруг увидела, как он молод.
– А вы, простите, кто?
– Я из пресс-службы, – ответил он.
– Как вас зовут?
– А вам зачем?
– Леша! – раздалось у автобуса. Девушка с таким же мегафоном замахала парню рукой: – Иди сюда!
– Извините, мне надо идти. Мы дадим комментарий прессе, когда соберутся представители всех телекомпаний, чтобы не разговаривать с каждым по отдельности.
И молодой человек, прижав к боку мегафон, который, очевидно, устал держать, побежал в сторону одного из автобусов.
Я хотела посмотреть, как полиция будет разбираться с протестующими, но глянула на часы и поняла, что если застряну здесь, то не успею сегодня добраться до дома Одинцовых. Проверив, что машина припаркована по всем правилам и никому не помещает, я свернула на боковую улицу и пошла по направлению к другому оживленному проспекту, где на удивление быстро поймала такси.
Пока мы ехали и седой усатый водитель крутил ручку магнитолы в поисках нешипящей волны, опять пошел снег. Начавшись легко и невесомо, он быстро вырос до крупных хлопьев и стеной повалил так, что скорость движения в разы упала. Мы ползли на старом «Опеле» по направлению выезда из города, и все это время я размышляла о деле, хотя очень хотелось подумать о чем-нибудь другом.
Пролистав новостную ленту в телефоне, я увидела, что «Тарасов-транс» устроил забастовку с перекрытием еще на двух больших улицах.
Таксист вовремя увидел пробку в навигаторе и, тихо выругавшись, поехал в объезд.
– Дебилы! – хмыкнул водитель, глядя в навигатор.
Я подняла голову от экрана телефона.
– Что?
– Дебилы, говорю. – Усатый полуобернулся ко мне, не отрывая взгляда от дороги. – Чего добьются таким образом? Только разозлят всех. Новый год на носу, люди торопятся, спешат, а они перекрывают дорогу и думают, что им посочувствуют. Кто?