Купить мужа, или Голая правда о драконах
– Я тебя тоже! – выдохнул и тут же завладел моими губами.
Жар растекся по телу, будто снова шагнула в котел с кипятком. Оттолкнуть наглеца не смогла, лишь теснее прильнула, обвила шею руками, застонала от удовольствия в его рот, и почувствовала, как на коже танцуют звезды от его ответного сдавленного рычания. Как же хорошо, я и представить не могла раньше, что так вообще бывает!
– Остановись, женщина! – взмолился супруг, оторвавшись от моих губ. – А то прямо в саду весь супружеский долг взыщу, который накопился!
Как будто я против! Фыркнула, спрятав лицо у него на груди и не став озвучивать мысли, я же порядочная девушка! Была когда-то.
– Вот, держи, – Черут отстранился и протянул мне объемный, соблазнительно позвякивающий кошель.
Неожиданно!
– Что это? – осведомилась с опаской.
– Деньги за картину, – с довольным видом заявил дракон.
– Правда? – я сначала просияла, а потом нахмурилась. – Ну-ка, признавайся, граф Аризорский еще жив?
– Не знаю, не видел этого подлеца.
– А монеты откуда? Черут, что натворил, признавайся!
– Твоя вера в мужа меня восхищает, – он вздохнул, но потом признал, – хотя заслужил.
– Не испытывай терпение жены! – топнула ногой. – Говори!
– Я кое-что продал, Дэна, чтобы вернуть тебе те деньги, которые ты потеряла по моей вине вчера.
– Что именно продал? – я озадаченно уставилась на него. – Не невинность, это уж точно!
Дракон фыркнул в ответ.
– Теряюсь в догадках! Ты не… – прищурилась, – если ты телом торговал, я тебя прибью!
Черут расхохотался, запрокинув голову.
– Что ты ржешь, подлый геккон? – обиделась я.
– Просто мне весьма лестно твое мнение о моих, э-э, мужских способностях! – простонал он. – Но поверь, такую сумму даже самая старая нимфоманка не стала бы платить за пару часов тесного общения с моими чешуйками! Разочарую тебя, женушка, но я не стою столько, сколько ты берешь за картину!
– Триптих, – поправила я. – Это из трех створок такая…
– Обижусь, – перебил муж. – Я, конечно, вырос в провинции, но что такое триптих знаю, уж поверь! И вообще, в дни моей разгульной молодости триптихом называли, э-э, композицию на сеновале, состоящую из крестьянки и двух…
– Совсем совесть потерял, такое жене рассказывать! – перебила возмущенно, покраснев по самую маковку. – За что деньги, говори, развратная ящерица! – я потеряла остатки терпения.
– Хорошо, – кивнул нахальный геккон. – Продал медальон, и все.
– Что?.. – ахнула, замерев с открытым ртом. – Тот самый, с портретом матери?!
– Да.
– С ума сошел?! Это же единственное, что у тебя от нее осталось, Черут!
– Она бы поняла, – он нежно улыбнулся. – Там драконьи камни были, за них дали приличную цену. Да и сплав какой-то редкостный, я особо не вникал. Хоть так искуплю вину перед тобой за вчерашний провал.
– Я бы никогда не попросила у тебя продать столь дорогую твоему сердцу вещь! – покачала головой. – Даже если бы это решило абсолютно все мои финансовые проблемы!
– Наши проблемы, – уточнил муж и вновь расплылся в счастливой улыбке, – Дэна, я не жалею о сделанном. Лишь о том, что не догадался продать его раньше, любимая!
– Спасибо, – мой голос задрожал, – любимый!
– Балуешь, – прижал к себе. – Привыкну!
– Кстати, – встрепенулась я. – Нам нужно кое-куда съездить, Черут.
– Все-таки собралась вернуть меня обратно к крыскам? – лукаво усмехнулся.
– Непременно! – пообещала щедро. – Поедем за деньгами!
– К графу?
– Черта паленого ему в зад! – закатила глаза. – На тему тех денег я с его невестой пообщаюсь. Она неплохая, вроде бы, девушка. Вставит ему по первое число за то, что он провернул с тобой, давно уже, говорят, с его игроманией борется.
– Неравный бой, – пробормотал Черут, помрачнев.
– Ничего, прилетит ему по первое число, мало не покажется! – продолжила я. – Так что сам прибежит и будет умолять деньги взять. Он ее слушается во всем беспрекословно, потому что любит.
– Прямо как у нас с тобой!
– Если бы, – я вздохнула и, взяв мужа за руку, зашагала к дому. – Пойдем собираться.
– Так куда же мы тогда едем?
– Скоро узнаешь!
***
– Таинственная женушка! – Черут прищурился, когда мы подошли к пристани. – Что ты задумала?
– Увидишь, – лишь довольно улыбнулась в ответ – нравится мне изводить этого чешуйчатого, ничего не могу с собой поделать!
Мы сели на паром, и он, вздрогнув и прогудев на прощание одному берегу, отправился на свидание с соседним, утопающим в зелени. Всего несколько минут, и вот уже причал. Шум, гам, сутолока, все хватают поклажу и торопятся на берег, будто тех, кто опоздает, на него не пустят. Мы с Черутом спустились последними.
– Что? – сделав шаг за народом, припустившим в сторону города, мой дракон изогнул бровь. – Нам не туда?
– Не туда, – подтвердила и погладила между ушей ослика, который сам подставил голову под ладонь.
– Вы ему по нраву пришлись, госпожа, – воспользовался хозяин ослика. – Не желаете нанять? Цена совсем смешная, а он выносливый! Без устали может хоть неделю шагать!
– Нет, спасибо, у меня свой есть, – я расхохоталась, – и притом совершенно бесплатный!
– Поговори еще, женщина! – муж шлепнул меня по попе. – И вообще, я дорого тебе обошелся!
– Что верно, то верно, – кивнула и зашагала в противоположную от города сторону.
– Для чего нам туда? – когда начали забираться по каменной лестнице, обвивающей гору, будто змея, спросил супруг.
– Там много интересного, – ответила я, остановившись на тропе и любуясь видом.
Лазурь моря простиралась до самого горизонта, сливаясь с бирюзой неба. Теплый ветерок, пропахший солью и свежестью зелени, обдувал лицо. Солнечный свет водопадом лился с щедрых небес, заставляя все краски вокруг сиять изнутри. Куда ни посмотри, картина, хоть прямо сейчас в рамку вставляй! Вот что всегда хочется рисовать – изумительную красоту природы, а не графов всяких с их многочисленной свитой!
Черут обвил мою талию, встав сзади. Поцелуй в шею привел меня в чувство, а то так и стояла бы до вечера, утопая в совершенной красоте этого мира. Надо идти, путь предстоит неблизкий.
Мы прошли перевал, спустились к лимонной роще и пошли сквозь нее, вдыхая терпкий запах цитрусовых, от которого слюна наполняла рот. Коренастые деревца чуть выше Черута, будто шутя, швырялись в нас солнечными зайчиками с веток, которые прогибались под тяжестью лимончиков – пупырчатых, ярких, как маленькие солнышки.