Ни слова больше!
Трипп отпрыгивает назад, Колин оступается и больно бьется коленом о ножку стола. Со зверской гримасой на лице он сжимает кулак и пытается ударить Триппа, но промахивается.
— Мальчики, прекратите! — Мистер Форрест бросается к ним, спотыкается о провода и чуть не падает. — Никаких драк! — кричит он, прыгая на одной ноге и силясь освободить другую.
— Вот так удар, — дразнит Трипп, держа телефон Колина над головой. Все уже повскакивали с мест и образовали полукруг зрителей. Только Шейн словно примерз к стулу. — Может, повторишь?
— Если ударю — тебе конец. — Колин делает еще одну попытку схватить телефон, от которой Трипп с легкостью уворачивается. — Ты тоже в лесу был. Ты и…
Колин находит глазами Шарлотту, Трипп встает между ними.
— Сюда смотри, Колин, — говорит он, отделяет от мобильного чехол и швыряет на пол. Потом подбрасывает в воздухе сам телефон и ловит его другой рукой. — А то ненароком уроню твой мобильник, пока ты не смотришь.
— Только попробуй, убийца! — рычит Колин. — Чертова элитная троица! Думаете, убили учителя и вам все с рук сойдет?
— А ну заткнись, урод!
Глаза Триппа блестят, он перекладывает мобильный в левую руку, правая сжимается в кулак. Застывшее как маска лицо делает его непохожим на себя. Миг — и я отчетливо понимаю, что в таком состоянии он способен на ужасные вещи.
Вместо того чтобы испугаться, я вскакиваю с места и расталкиваю одноклассников. В голове одна мысль: остановить его, пока не поздно.
— Не надо, Трипп! — выкрикивает Абби. Она обхватила руками Шарлотту, которая буравит Колина испепеляющим взглядом. — Тебя исключат, он того не стоит!
— Врежь ему! — орет кто-то, и остальные подхватывают хором: — Врежь ему, врежь!
Мэйсон выскакивает в коридор, видимо, чтобы позвать на помощь, потому что от мистера Форреста толку мало.
— Сядьте сейчас же! Все по местам! — голосит учитель, случайно выдергивая один из проводов.
Из динамиков раздается писк, бьет по ушам, кто-то из девочек вскрикивает. Когда я прорываюсь сквозь толпу, Колин и Трипп ходят по кругу, сверля друг друга глазами.
Трипп замахивается, я бросаюсь вперед, рассчитывая удержать его за руку. Все происходит мгновенно: Шейн отталкивает Триппа в сторону, я хватаю пустоту; с истошным воплем Колин начинает молотить кулаками в воздухе, теряет равновесие и оказывается в миллиметре от меня.
Висок пронзает боль, и я падаю навзничь.
* * *
— Пожалуйста, объясни еще разок, для тупых, — просит час спустя дядя Ник, забрав меня из медицинского кабинета.
Он примчался в школу на такси, расписался, и теперь мы едем домой на моем «Фольксвагене». Медсестра не отпускала без взрослого члена семьи, и мне крупно повезло, что им оказался дядя Ник. Его здесь помнят еще с тех пор, как он работал ассистентом, плюс у него гибкое расписание занятий в университете.
— Я не должен упоминать при родителях, что тебя ударили по голове, потому что…
— Потому что они перепугаются, — подсказывает Элли с заднего сиденья.
— Подумаешь, — говорит Ник. — У тебя может быть сотрясение мозга.
— Медсестра уверена, что все обошлось, — напоминаю. Дословно мне было сказано: «Пока симптомов сотрясения нет, но они появляются не сразу, поэтому обязательно проверься у семейного врача». По сути, одно и то же. — Я ведь не теряла сознание.
Упав на пол, я тут же попыталась встать, однако меня удержал мистер Форрест, который наконец выпутался из проводов. Он вызвал другого учителя и лично проводил меня в медицинский кабинет. Мэйсон тоже увязался, хотя я твердила, что прекрасно дойду сама.
По большому счету я легко отделалась, только голова болит и на виске синяк, который, к счастью, под волосами не видно.
— Полный бред, — бормочет дядя Ник, резко тормозя на красный свет. — Что случилось с Сент-Амброузом? Раньше такого не было.
— Случился Гуннар Фокс, — объясняю я и цитирую Линдзи: — Гадкий паразит, которому ни один журналист не доверяет.
— Прекрасная возможность извлечь из этого урок. Он разбередил старые раны — и смотри, как все встали на дыбы. Может, намекнуть «Мотиву», чтобы не копались в истории с Уиллом?
— Одно дело «Мотив», и совсем другое — пошлятина Гуннара Фокса!
— Об этом пусть судят твои родители.
Элли вздыхает и разочарованно произносит:
— Дядя Ник уподобился папе.
— Моя. Племянница. Получила. Удар. В голову, — чеканит тот.
Сестра наклоняется вперед.
— Тебе не напомнить инцидент с вазой? — вкрадчиво спрашивает она.
Дядя Ник стонет:
— Элли! Мне было шестнадцать.
— А мне — шесть! — напоминает сестра. — Тем не менее, когда ты перебрал на папин день рождения и опрокинул мамину любимую вазу, я взяла вину на себя.
— Я был не прав, — говорит дядя Ник. — Повел себя крайне безответственно. И теперь, похоже, расплачиваюсь: покрываю двух несовершеннолеток.
— Я вообще ни при чем, — заявляет Элли, откидываясь назад. — В сей драме я зритель, в крайнем случае — эпизодический советчик. Никак не участник.
— Так ты меня не выдашь, дядя Ник? — не отстаю я.
Повисает долгое молчание, во время которого дядя, скорее всего, консультируется с ангелом, требующим рассказать обо всем брату, и демоном, нашептывающим, каким упертым занудой бывает отец.
— При условии, что отвезу тебя в отделение экстренной помощи, где тебе проверят голову, — наконец выдает он. — Без этого ты за руль не сядешь.
— Спасибо! — кричу я. Бросилась бы ему на шею, если бы не риск, что он случайно вырулит на встречную полосу. — Ты лучший в мире дядя.
— Подкаблучник я, вот кто, — ворчит Ник. — Обещай мне, что будешь держаться подальше от этих ребят.
— Обещаю, — бурчу я, а сама строчу ответ на сочувственную эсэмэску Шарлотты.
«Все норм. До завтра!»
И добавляю: «Только не говори обо мне Триппу. Хочу сделать ему сюрприз».
Глава 13. Трипп— Твой отец просил ужинать без него. Он сегодня задержится.
Миссис Дельгадо усаживается во главе их огромного стола. Шейн и я — по обе стороны. Я ем здесь, а не в «Прицеле» с матерью. И звук на телефоне выключил, чтобы не слышать ее стенаний.
— Он уже связался с Эдвардом. Видео долго не провисит, — добавляет мать Шейна.
Не знаю, что за Эдвард, наверное, адвокат. Их у семьи Дельгадо не меньше дюжины. Полагаю, если вам принадлежит крупнейшая в Бостоне фирма по недвижимости, адвокаты идут довеском к собственности.
— Будем надеяться, — бубнит Шейн, расправляя на коленях салфетку.