Новый мир. Трансформация
– Света. Ты уже минуты три стоишь, смотришь в одну точку и явно хочешь уйти от разговора. Тебе настолько трудно вспоминать об этом? Я хотел бы узнать правду о смерти Доменике, но готов подождать.
– Не надо. Я расскажу.
С Хлодвиге я разговаривала на кураже, подстёгиваемая лёгким возбуждением. Пересказывать всё то же самое Канделиусу, не срываясь на крик: «Почему это происходило со мной?!», было намного сложнее. Но кот заслуживал правды.
Когда я закончила, Канделиус взлетел и натуральнейшим образом обнял меня лапами, уткнувшись пушистой головой в подбородок. И замурчал.
– Ну всё, иди к Хлодвиге. А то он уже весь измаялся, шагает туда-обратно возле двери.
Канделиус спрыгнул с моей шеи и отправился в сторону лестницы на второй этаж. А я с силой провела руками по лицу, стирая последствия разговора, и пошла к своей комнате. Сейчас мне как никогда требовался кураж, сопровождавший каждую «ночь доминирования».
Позавтракать мы решили в Чьямонте. Наблюдая за прохаживающимися по городу ящерами, я вдруг вспомнила, из-за чего мне пришлось возглавлять штурм Виадотте.
– Доменике говорил, что ящеры неохотно слушаются тебя.
– Возможно. Меня не волнует их мнение. – Хлодвиге пожал плечами. – Приказы выполняют, и ладно. Вообще с ними чаще Канделиус или кто-то из крылатых общается. Ну и тебя они чуть ли не боготворят. Кстати, а что такого ты им пообещала?
– Равные права с людьми, в основном. Ну и всё, что к этому прилагается: землю, на которую никто не будет посягать, уважение…
– Мда… – Хлодвиге уронил нож, который крутил в руке, и эмоционально выругался, глядя на тонкий порез на пальце. – Ты хоть представляешь, какое волнение это вызовет среди людей? Да тебе понадобится ещё одна такая армия, чтобы предотвратить бунты хотя бы в двенадцати крупнейших городах.
– Думаю, всё будет хорошо. Как только мы с Женевьевой начнём реформу образования, люди сразу поймут, что уважать надо даже тех существ, которые на них не похожи.
Хлодвиге, кривясь, промыл палец; затянул порез; протёр лезвие ножа и опустил его в поясные ножны, и только потом медленно повернулся ко мне.
– Я не знаю, какую реформу вы затеяли с девицей Нуово, но ладно, предположим, она сработает. Но как ты собираешься сдерживать волнения до того, как эта реформа даст результаты?
– Я… – осознав правоту Хлодвиге, я замялась.
– Какое-то время тебе точно придётся поддерживать порядок силами тех же ящеров и шмелей. Или держать население в страхе, устранив самых громких и принципиальных. А ещё лучше – всё вместе. А для начала – утопить под каким-нибудь благовидным предлогом действующий Совет и набрать новый. Ты уверена, что исполнение обещания, данного нелюдям, стоит таких трудностей для людей?
– Но это будет сделано ради их собственного блага! – Я даже повысила голос, недовольная тем, что Хлодвиге не понимает меня. – Мы не будем никого убивать, на крайний случай отправим самых рьяных перевоспитываться, в тюрьму. На них можно будет отрабатывать принципы ускоренного обучения. Послушай, мы с Женевьевой и Антонио проверили – чем больше человек знает и понимает, тем меньшими количествами магии он может обходиться. То есть, даже если мне не удастся сразу выяснить, что стало с магией, люди Террины продолжат жить так, как они привыкли. А, возможно, и лучше!
– Я в этом и не сомневался. Но я всё равно думаю, что давать ящерам права нужно осторожно. Лучше – после того, как мы вернёмся из Космоса.
– Но я даже не знаю, когда я отправлюсь туда! Корабль ещё надо найти и научиться им управлять. – Видя несогласие в глазах Хлодвиге, я подскочила со стула. – Ну как ты не понимаешь?! Они же видят, что мы уже победили, они будут ждать обещанного. Откуда мы знаем, когда им надоест ждать?
– Это может быть проблемой. Может быть, их всё-таки будет проще убить? – Хлодвиге нахмурился, затем покачал головой. – Спровоцируем новую войну… Ладно, два дня потерпят, надеюсь. Решать это вопрос до того, как ты обручишься с Терриной, всё равно нет смысла. Девять утра. Отправляемся, догаресса?
Похороны Фредерике Моста должны были начаться в полдень. Как объяснил мне Ромео Нуово, время было выбрано не случайно: считалось, что именно в это время Террина ближе всего к солнечным богам. И, соответственно, пепел сожжённого легко и быстро попадёт к Солнцу, в «рай».
Самым лучшим во всём этом рассказе было немного растерянное и смущённое лицо Ромео – лицо человека, который знает, что говорит глупости, и совершенно этому не рад. А самым худшим – то, что на правах названной дочери сжечь труп дотла должна была я, хотя обычно в таких ритуалах жгут хотя бы трое бенанданти – сил подобное занятие требует много. Но Ромео предложил мне сделать всё самой. По его задумке демонстрация такой силы должна заставить бунтовщиков сомневаться в успешности и разумности своих действий, а простых венецианцев – сильнее уважать меня.
Осталось придумать: как это сделать и не свалиться в обморок прямо возле гроба?
Завёрнутое в яркую жёлтую ткань тело Фредерике Моста, уложенное на несколько деревянных опор, уже лежало у подножия лестницы, ведущей ко Дворцу дожа. Я пришла к нему одной из первых: только трое старушек в строгих испанских платьях, да пара суровых мужчин в тёмной одежде, с нашитыми на рукавах мечами, стояли у тела бывшего дожа.
Старушки меня не заинтересовали, а вот мужчины – очень даже. Антонио вчера час ускоренно рассказывал мне обо всех скуолах Сеньории, и я сразу вспомнила: меч на рукаве – символ скуолы Свободных Воинов. Что же они тут делают? Пришли попрощаться с бывшим дожем? Или заодно и с нынешней догарессой?
Стараясь выглядеть умеренно печальной, я подошла к телу Фредерике, встала у его головы. Согласно традициям – это моё место до полудня. На тот случай, если кто-то захочет выразить соболезнования, дать напутствие или высказать просьбу. И вообще: каждый житель Новой Венеции имеет право увидеть своего будущего правителя вблизи.
Ну, по крайней мере, стоя у тела, я могла потихоньку испарять из него влагу, облегчая себе будущую задачу.
– В городе ходят странные слухи. Говорят, что многоуважаемая госпожа Моста пришла с земли, чтобы снова поработить нас и вернуть инквизицию, от которой с таким трудом сбежали наши предки.
Мужчины в тёмной одежде подошли поближе. Они делали вид, что разговаривают между собой, но говорили при этом так громко, что я была уверена: спектакль рассчитан на меня.
– Есть и другое мнение. Говорят, что она – та, чей приход предсказал отец Меноккио, и она пришла спасти нас от угасания, вернув магию.
– Но все сходятся в одном: доверять новой догарессе пока не следует. Даже если завтра её примут море, земля и Солнце.
К счастью, в этот момент одна из старушек решила рассказать мне о том, каким прекрасным человеком был покойный, как много хорошего он сделал для Новой Венеции. И что я обязана не посрамить память моего названного отца. Когда старушка отошла, мужчин уже не было.