Американская история
Тем не менее консенсус с официальной версией сохранялся. Считалось нелояльным к жертвам, нелояльным к стране поднимать вопросы о том, чему, по мнению людей, они стали свидетелями по телевидению. Стало казаться, что сомнения – это прерогатива маргиналов, групп, выступающих против истеблишмента, неумных теоретиков заговора. Официальная история была патриотической – американской историей.
Придорожный советУ меня не было времени на теории заговора, но мне нужны были факты о смерти Лил. Я знал только то, что знал – что это еще не все. Именно это стояло за моим желанием встретиться с Виклундом, предложение, которое я некоторое время медлил сделать, но в конце концов сделал, правда, с большой неохотой. Он или люди, работавшие на него, тянули с ответом несколько недель. Это заставило меня заподозрить, что он чувствовал то же самое, что и я.
Для меня он был муж-сухарь, который на момент смерти Лил разводился с ней, планировал разделить деньги и собственность, причем не спорил и не ссорился из-за этого, а использовал в качестве доверенных лиц адвокатов. Я же был для Виклунда – кем? Ловчилой, который поспешил занять его место, который стал любовником его жены? Конечно, но было ли это все еще проблемой? И было ли когда-нибудь?
Я продолжал разглядывать ресторан, ожидая прихода Виклунда. Я крайне смутно представлял, как он выглядит – снимки, которые показывала мне Лил, были старыми. Но даже тот день уже ушел в дальнюю даль, остался за непреодолимой пропастью, созданной ее смертью. С тех пор произошло много такого, что стерло или отредактировало большую часть моих воспоминаний.
К этому времени я побывал в Гранд-Рапидс, штат Мичиган, где присутствовал на поминальной службе по Лил, и познакомился с ее родными – родителями, Эльзой и Томасом Тренчерами, сестрой-близняшкой Элисон, старшей сестрой Мейзи и братом Джеффри. Мартина Виклунда на этом мероприятии не было, и, насколько я мог судить, его там и не ждали. Никто его ни разу не вспомнил.
После поминальной службы – короткой и трогательной, с успокаивающей чередой нежных слов от друзей и сестер Лил – я подошел и представился Томасу и Эльзе. Я понятия не имел, как они меня встретят, но я зря волновался. Они слышали обо мне. Более того, чем дольше я разговаривал с ними, тем больше я осознавал, как много Лил рассказывала им обо мне.
Мартин Виклунд так и не был упомянут, а фамилия Лил на поминальных карточках была Тренчер. Мы все согласились с тем, что нам необходимо выяснить, как она погибла, и что первоочередной задачей является найти и достойно предать земле ее тело. Наше общее горе безутешно покоилось на мелководье под внешним спокойствием.
Три месяца спустя я вернулся в США, ожидая встречи с Виклундом. Я два или три раза просмотрел меню, но так и не решил, что заказать. Официант быстро прошел мимо и свернул за угол рядом с моим столиком. Улыбаясь, он кивком указал в сторону входа.
Тогда я заметил, что в здание незаметно вошли двое мужчин в темных костюмах. Один из них остался стоять рядом со стойкой метрдотеля. Скрестив на груди руки, он зорко оглядывал столики – его взгляд упал в мою сторону, но, похоже, я заинтересовал его не больше, чем кто-либо другой. Он отвернулся и стал рассматривать другой конец зала. Другой мужчина не торопясь, спокойно и небрежно прогуливался по залу, по проходам, ни с кем не встречаясь взглядом. Наушник в его ухе явно был подключен к чему-то спрятанному под его пиджаком.
Я снова выглянул в затененное окно наружу. И лишь тогда заметил, что к ресторану подъехали три большие машины. Они стояли на стоянке, но не на размеченных местах, – все три черные, блестящие, в чьих полированных боках отражалось солнце. Они заблокировали выезд двум из длинного ряда машин посетителей ресторана, которые уже были припаркованы там. Рядом с машинами стояли двое мужчин и женщина, все трое в деловых костюмах: женщина заняла позицию у переднего автомобиля, внедорожника. Один из мужчин встал рядом с последним, тоже внедорожником, а третий – у задней двери машины в центре группы. Этот автомобиль был низким и тяжелым. Внутри всех трех ждали водители. Окна пассажирского салона средней машины были посеребренными.
По какому-то сигналу, который я не заметил, все трое одновременно пришли в движение и быстро подошли к средней машине. Из нее вылез пассажир. Все четверо направились ко входу в ресторан и ненадолго пропали из моего поля зрения.
Я понял: человеком в средней машине был не кто иной, как Мартин Виклунд. Теперь я узнал его по фотографиям, которые показывала мне Лил, но до этого момента я не смог бы описать его по памяти. Среднего телосложения, подтянутый и пышущий здоровьем. У него были густые светлые волосы, коротко стриженные, как у военного. Он выглядел как спортсмен: спортивные штаны, толстовка с выцветшим логотипом НАСА, ярко-белые кроссовки, на плечах оранжевое полотенце.
Когда он и остальные вошли, метрдотель моментально узнал его и с профессиональной улыбкой указал на мой столик. Он подошел один – остальные остались стоять у двери, еще раз окинули взглядом обеденный зал и вышли наружу. Один встал рядом со стойкой метрдотеля, где застыл, как статуя, не сводя глаз с зала.
– Бен! – Виклунд скользнул на скамейку напротив меня. – Рад наконец встретиться с вами. Времени у меня в обрез, но я думаю, нам есть о чем поговорить.
Появился официант Мигель, пододвинул доску с меню Виклунду, но тот не глядя отодвинул ее. Лишь попросил две диетических колы и немного закусок. Официант налил ледяной воды и ушел. Виклунд поднялся со своего места. Он потянулся ко мне, и мы обменялись рукопожатием. Другой рукой он схватил меня за плечо.
– Вы для этого прилетели из Англии? – спросил он, так и не отпустив мое плечо.
– Нет, – сказал я. – Есть люди…
– Всегда есть люди. Послушайте, я должен извиниться за то, как я сейчас одет. Сегодня днем у меня весьма плотный график, но я иду в спортзал. И смогу поесть лишь поздно вечером. Вы тоже тренируетесь? Думаю, вам это не помешало бы. Не хотите потом пойти вместе со мной? У нас в Пентагоне есть отличный тренажерный зал – закрытый для публики, но я могу организовать для вас пропуск. Вы ведь немного старше меня? На год или два, помнится, Лилиан говорила. Начать никогда не поздно.
– Я удовлетворен своей физической нагрузкой. Вполне достаточно.
– Ясно. Где эта чертова кола? Давайте закажем что-то покрепче, Бен. Любите ржаной виски?
– Люблю.
Наконец он убрал руку с моего плеча и подал знак Мигелю, который уже нес нам нашу кока-колу. Виклунд заказал большую порцию виски и стакан газированной минеральной воды.
– Вы хотите поговорить, – сказал он. – Нам обоим нужно многое сказать. Признаюсь честно: Лилиан была замечательной женщиной. Второй такой просто нет. Я до сих пор ее обожаю. Думаю, вы тоже. Что скажете?
Я был поражен его прямотой.
– Я хочу знать о Лил, о том, как она погибла.
– Да, я догадывался, что вы меня об этом спросите. Итак, Бен, что я могу рассказать вам о ней?