Брат по мечу

- Спасибо, - мягко сказал Венсит, и Томанак снова усмехнулся.
Машита наконец-то убрал свою камеру... конечно, после того, как сделал несколько снимков Томанака для своей коллекции. Теперь он подошел, чтобы присоединиться к остальным, и Базел повернулся, чтобы тоже сжать его предплечье. Младший морской пехотинец начал что-то говорить, затем остановился и просто пожал плечами. Базел кивнул в ответ, и Машита тоже кивнул Венситу, а затем поплелся обратно, чтобы взобраться на опаленную и грязную броню "Крутой мамы".
Хоутон последовал за ним, забравшись обратно в командирский люк, и в последний раз огляделся, запечатлев в памяти каждую деталь. Затем он глубоко вздохнул и посмотрел на Томанака.
- Давай сделаем это, - сказал он.
* * *
Лейтенант Джефферсон Энрике Алварес угрюмо шел по стоянке для транспорта.
Он почти не выспался. Роту и батальон не слишком позабавил его отчет о том, что кто-то, по-видимому, решил телепортировать один из его бронетранспортеров на корабль-носитель, и он хотел бы винить их. К сожалению, не мог. Он даже не мог винить их за очевидные сомнения в его собственном контакте с реальностью. Если бы у него не было более двух дюжин свидетелей, которые все соглашались друг с другом в главном, он бы тоже в это не поверил. Четырнадцатитонные бронированные машины просто не поднимались и не исчезали во вспышках синего света. Особенно если они не просто поднялись и исчезли, а забрав с собой его старшего сержанта.
Челюсть Алвареса сжалась, когда он признался самому себе в правде. Никому не нравилось терять людей и оборудование, даже когда он знал, что, черт возьми, с ними случилось, но потеря Хоутона - вот что было действительно больно. Артиллерист был истинным сердцем и душой взвода. Алварес мог бы командовать взводом; Ганни Хоутон руководил им. И ему даже удалось, по пути, уберечь некоего лейтенанта Джефферсона Энрике Алвареса от провала.
Но он больше не собирался этого делать...
БУМ-БУМ!
Альварес остановился как вкопанный, когда внезапно материализовался БТ. Он просто возник в двадцати футах перед ним, и кулак вытесненного воздуха резко ударил его в лицо. Вокруг него поднялось кольцо пыли, и Альварес услышал хор испуганных криков, раздавшихся у него за спиной.
Лейтенант стоял там, уставившись на "Крутую маму". Правого переднего колеса у нее просто не было. Ее следующее правое колесо было сильно повреждено - для всего мира это выглядело так, как будто что-то с когтями разорвало его на части. Верхние плоскости были изрыты, обожжены и подпалены на вид, краска сильно вздулась там, где ее не выжгло полностью. И еще на передней части башни было что-то похожее на следы когтей.
Но она была здесь.
Командирский люк открылся, и из него высунулась знакомая голова в шлеме. Сердце Алвареса подпрыгнуло от огромного чувства облегчения, когда он узнал ее, но он был морским пехотинцем. И поэтому он скрестил руки на груди и пристально посмотрел на человека, стоящего в этом люке.
- И где же, черт возьми, ты был, Ганни? - зарявкал он. - Ты хоть представляешь, сколько чертовой бумажной работы мне уже пришлось сделать по этому поводу? И посмотри на этот бронетранспортер! Только посмотри на это! Как, черт возьми, мы собираемся объяснить это, - он вытянул одну руку, чтобы помахать в сторону потрепанного БТ, - техническому обслуживанию?! Что, черт возьми, ты сделал с моим идеально красивым БТ?!
На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только нарастающим хором отдаленных криков позади них, и Альварес снова сложил руки на груди, постукивая носком ботинка по пыли, пока ждал. И затем...
- Ну, лейтенант, - сказал сержант Кеннет Хоутон, - дело вот в чем...
 Copyright Н.П. Фурзиков. Перевод, аннотация. 2022.