Чудесная чайная Эрлы

Коптилка неуклюже затоптался на месте, чтобы не наступить на зверька. А потом Занта выкинула и вовсе невероятный трюк. Изогнула спину и издала утробный вой с явно различимыми металлическими нотками и приказной интонацией – как зов горна! После чего Коптилка вздрогнул, споткнулся на ровном месте, развернулся, уткнулся лицом в стену и замер.
Готова поклясться, что Занта отдала автоматону ферромагическую команду. Альфины и это умеют?! Уж не у Рейна ли она выучилась?!
Но размышлять о скрытых талантах моей питомицы было некогда. Путь был свободен, и я, накинув пальто, быстро вышла за дверь и устремилась прочь от дома, в густеющий сумрак переулка.
Вечер переходил в ночь. От солнечного дня ничего не осталось. Небо затянули тучи, сыпала морось пополам со снежинками, холодный ветер подталкивал меня в спину, словно подгонял.
Ночь будет бурной. И на душе у меня было неспокойно.
Дом Грюнов стоял в центре города неподалеку от Золотого холма. Место людное, обычно хорошо освещенное даже в полночь. Но нынче возле каменного особняка горел единственный фонарь. Он тоскливо раскачивался и скрипел на ветру, а соседние дома то прятались в темноте, то выныривали из нее.
Из сумрака вышла закутанная в шаль фигура с длинным шестом, на конце которого горел огонек. Лилла нынче припозднилась с обходом. Она заметила меня и окликнула, но я помахала ей рукой и не остановилась. Меня дергало нервное напряжение перед встречей с Петером, и болтать с фонарщицей как ни в чем не бывало я бы сейчас не смогла.
В доме Петера горели лишь два окна на первом этаже. Я поднялась на высокое крыльцо и громко постучала в дверь тяжелым латунным молотком.
Открыла Клара, старая служанка Грюнов.
– Барышня Эрла! – всплеснула она руками, увидев меня. – Что привело вас к нам так поздно?
Она была в сорочке с наброшенной на плечи шалью – видимо, уже готовилась ко сну.
– Мне нужно срочно увидеть Петера. По важному делу.
– Мастера Петера нет дома. Он задержался в конторе... Но обещал вернуться через час. Можете подождать его. Дома больше никого, все гостят в столице у старшей барышни, а слуг отпустили на день. Проходите, – она посторонилась. – Замерзли, небось? Куда вас провести? Хотите в гостиную? Подам вам горячий чай. Или в кабинете хозяина подождать желаете?
– Спасибо, Клара, ничего не нужно. Подожду в кабинете. Дорогу знаю, провожать меня не обязательно.
Клара с облегчением кивнула.
– Ежели что понадобится, звоните.
Я прошла по знакомому коридору. Столько раз я бывала в этом доме! Сначала приходила к своей подруге, сестре Петера. А потом и к нему самому.
Вон в той кладовой я затаилась, когда мы играли в прятки. И уснула на тюке старой одежды. Все решили, что я ушла домой. Я же, когда проснулась, вышла в гостиную, сонная и растрепанная, в разгар делового обеда отца Петера с партнером. Отец Петера рассердился. Он потом строго выговорил моей бабушке, после этого в гости к Грюнам меня стали звать гораздо реже.
...А в этот масляный светильник на стене Петер попал камешком из рогатки, когда мы играли в разбойников. Вон и трещина: колпак у светильника так и не сменили.
Я толкнула дверь кабинета. Когда-то его занимал Грюн-старший, но теперь в нем обосновался Петер и отсюда управлял делами семейной компании. В детстве мне нравилось здесь бывать.
Я уверенно зашла в темную комнату, безошибочно нашла лампу на столе и зажгла ее. Спички лежали там же, где и всегда – в глиняной вазочке в форме кораблика.
Огляделась. Кабинет просторный, уютный, типично мужской. Широкий письменный стол красного дерева, старый толстый ковер на полу, книжные шкафы, заполненные учетными книгами. У окна на специальной подставке, под стеклянным колпаком – миниатюрные модели ткацких и бумагопрокатных станков, которые используются на фабриках Грюнов. Стены увешаны оправленными в строгие рамы чистыми листами бумаги и лоскутами ткани – образцами продукции Грюнов.
Посреди стола лежат забытые Петером очки. Я подняла их, повертела в руках, нацепила на нос – комната тут же расплылась.
Вздохнув, сняла очки и уселась в удобное кресло – ждать возвращения хозяина. И поняла, что не знаю, какими словами его встретить и как начать разговор.
«Петер, ты владеешь запретной магией?» Или: «Петер, это от твоей руки пали Бельмор и Тинвин?» Или же банальное: «Петер, как ты мог? Мы же были друзьями...»
 
☘️
Громко тикали часы, погружая в гипнотическое оцепенение. Но вот их механизм заскрипел, загудел, и начал гулко отбивать – раз, два... десять...
Я вздрогнула. Так поздно! Камин почти прогорел. В окно бился ветер, стучал расшатанной рамой. Петер все не возвращался.
Что могло его задержать? Но ждать дольше нельзя. Пожалуй, моя затея была безрассудной. Если Петер и раньше ничего не сказал, то с какой стати он будет откровенен сейчас?
Оставлю ему записку и уйду. Не буду предупреждать прямо, что ему грозит арест, но сделаю намек. Так моя совесть будет чиста. А завтра, едва рассветет, пойду к Рейну и вытрясу из него все. Объясню, заставлю прислушаться, понять...
Я подтянула к себе чистый лист бумаги. В поисках карандаша выдвинула ящик стола. Он оказался полон старых писем, но в дальней его части прокатилось и загремело что-то металлическое.
Вытянув руку, пошарила среди бумаг и нащупала продолговатый предмет. На ощупь – механическое перо. То, что нужно.
Вытащив перо, поднесла его к глазам – проверить, достаточно ли чернил и не нужно ли его заправить.
Сердце ухнуло и замерло.
Мои пальцы сжимали дорогое, тяжелое механическое перо. Но золотой корпус был исцарапан и испорчен двумя дырками – там, где некогда крепилась бирка изготовившего его мастера. Эта бирка называется шильда, вспомнила я. Так сказал Рейн. Вокруг дырок на пере темнела выемка, в которой можно было признать очертания лохматой звериной головы.
Чуть ниже выгравированы две буквы: Б.Б.
«Бэзил Бельмор»! Это его инициалы. Я вытащила из ящика Петера то самое перо, которое преступник забрал с тела фабриканта.
Я вскочила как ошпаренная. Руки задрожали, перо выпало из онемевших пальцев и прокатилось по полу до середины комнаты.
Перо, которое Тинвин, предположительно, забрал с зачарованного, одревесневшего тела Бельмора. В его каморке мы нашли шильду в виде головы льва. Само перо пропало. Рейн решил, что его взял преступник, воткнувший в Тинвина зачарованный гвоздь.
Как это перо оказалось в кабинете Петера, спрятанным в ящике его стола?
Ответ был один, и он поверг меня в шок.
Я попятилась от стола, леденея от собственных мыслей. Нога зацепилась за край ковра, я повалилась назад, но успела упереться рукой в стену.
Обрела равновесие, поднялась, повернулась и чуть не закричала от ужаса. Показалось, что в темном углу комнаты за дверью стоит и поджидает меня черный человек. Но нет: это всего лишь одежда на крючке. Длинный плащ грубой ткани, неяркий свет свечи играет на потертых, засаленных складках.